Рюрик

Из такого, если ковать, к примеру, насадки для рогатин, получится десяток. Или четыре топора. Или лемех.

Таким же путем мастера опростали вторую домницу, отроки наблюдали, открыв рты. Иногда кузнецы разрешали Велибору помахать молотом, удивляясь его немалой силе.

Когда спустя три дня коч осох, впитав в себя смолу, его скатили обратно в воду, установив мачту и все остальное. А затем стали готовить к плаванию, загрузив сети, три куля ржи, столько же соли, две головы воска, короб наконечников для стрел и дюжину пустых бочек.

Деян собирался на Северную Двину к чуди за жемчугом, а еще хотел наловить там красной рыбы – осетров и семги.

Ранним утром отплыли. На море стоял полный штиль, где-то кричала гагара, и розовел восток, пошли на веслах. Четыре пары лопастей размерено поднимались и опускались, вдалеке пускал высокий фонтан кит. Они порой заходили в Мезенскую губу, но в основном гуляли на просторе. Иногда погощане артельно охотились на исполинов, с промысловых лодок. Били тяжелыми гарпунами, а потом тащили к берегу, где разделывали, получая жир для ворвани и освещения, ремни на канаты, а еще мясо для ездовых и охотничьих собак, которого хватало до нового сезона.

Веслами гребли час вдоль обрывистого берега к северу, а когда с запада налетел ветер, подняли парус. Ближе к полудню оказались в открытом море, (впереди открылся большой остров с лежбищами нерп), от него взяли на восток, повернули и вошли в Двинскую губу.

Здесь было теплей, чем на Мезени, по высоким и тоже обрывистым берегам росли красно ствольные сосновые леса.

По мере продвижения вперед берега становились ниже, вода светлее, показалась дельта Двины: разветвленная, с множеством рукавов и зеленых островов на них. Кормчий направил судно в самый широкий и спокойный, начали на веслах подниматься вверх. По мере продвижения берега становились ниже, леса отодвинулись по сторонам, к воде опускались старицы* в самом низу желтели песчаные косы, от которых доносились крики птичьих стай.

За очередным поворотом открылся речной залив, на опушке которого раскинулся чудский стан.

Полукругом стояли в две сажени высотой округлые палатки, крытые шкурами и берестой, за ними на столбах лабазы*. Сбоку, на ветерке, тянулись вешала, на которых сушилась рыба, у уреза воды приткнулись большие и малые, обтянутые лодки.

Весла взлетели последний раз, коч пристал рядом, за борт с плеском упал якорь. А от стана, взлаивая, уже неслась стая собак, за ней спешила толпа жителей.