Кроманьонец

Достав из мешка горшок с чагой, высыпал сухие рыжие щепки на кусочек шкуры. Сходил к реке и, наполнив посудину водой, вернулся.

Выгреб из огня немного углей и поставил на них горшок. Ниер смотрел с любопытством, не более. Интерес в его маленьких, под припухшими веками глазах вспыхнул, когда вода стала закипать. Бросив в неё немного чаги, я достал и чашки.

– Что это? – спросил он.

Я, полагая, что вопрос относится к вареву, ответил:

– Лекарство. Чтобы не болеть и быть сильным!

Он рассмеялся:

– Наша шаманка могла бы многому тебя научить, мальчик.

Я хочу знать, кто это сделал?

– Я сделал.

– Духи подсказали?

Ехидная улыбка обнажила его белоснежные, но кривые зубы.

– Они.

– Пусть так. Что ты за это, – он ткнул пальцем в горшок, – и за это, – показал на чашки, – хочешь?

Конечно, я ликовал! Поэтому ответил сразу, без раздумий:

– Одежду, как у тебя!

– Получишь! – также не раздумывая ответил он.

Ниер забрал из моих рук чашку и стал её разглядывать. Потом позвал соплеменника – просто выкрикнул в темноту его имя.

Мне послышалось, будто прозвучало – Онай. Хотя «о», брошенное с придыханием, могло оказаться и «хо». Хонай – тоже для имени подойдёт.

К костру вскоре подошёл тот, что порезал палец. Ниер не попросил, скорее приказал Хонаю принести для меня одежду. Тот кивнул и растворился в темноте. Я пока вытащил из хвороста палку и, разломив её пополам, снял горшочек с углей.

Ниер, налюбовавшись чашкой, спросил:

– Зачем тебе зверь?

Муська пристроилась у моих ног, но время от времени вскакивала.

Сейчас она тоже стояла, глядя вслед ушедшему.

– Нашёл в лесу. Привык к ней.

Глажу волчицу и не могу скрыть, что мне это нравится.

– Это баловство. Вырастет – в лес уйдёт. Вот зиму назад Ноттой убил свинью, а поросят Хотта забрала и выкормила. Польза была…

«Всё-таки – „хо“! Имя женщины прозвучало намного чётче».

Хотел спросить, чем кормили поросят, но тут же решил, что не хочу говорить об этом. Вот если бы он научил соплеменников шкуры выделывать… Но знаю, что не научит.

Молчу…

Коснулся горшка. Уже не горячий. И немудрено, воздух холодный, градусов двенадцать, а может, и меньше.

Плеснул в чашку отвар, передал Ниеру. Он принимает угощение и отдаёт мне пустую. Наливаю и себе.

Выпили по второй, третьей…

Пьём не спеша. Ниер даже снизошёл до похвалы:

– Приятно пить горячую воду. А зимой…

Насколько приятно ему выпить чай зимой, он так и не сказал. О чём-то задумался.