Кроманьонец

Вернулся Хонай и что-то прошептал Ниеру в ухо.

– Есть для тебя одежда! Пойдём, под крышей наденешь.

Я, понятное дело, с готовностью поднялся. Обрадовался! Дурак старый…

Волчица бежала всю ночь, натыкаясь в темноте на препятствия и преграды, которые замедляли её бег, но не сбивали желания двигаться дальше. И днём ей не стало легче. Река вошла в лес, и бежать пришлось, часто обходя густые заросли. Она теряла из виду людей, сидящих на странном дереве, плывшем по воде.

Осторожно ступая, она вышла из-за деревьев на большую поляну.

Несколько минут стояла там, слушая и принюхиваясь. До её слуха доносились глухие голоса мужчин, пронзительные женские и даже тонкий, жалобный плач ребёнка. Она смотрела на высокие, обтянутые шкурами чумы, пламя костров и дым, медленно поднимающийся в спокойном воздухе. Её ноздри улавливали множество знакомых запахов. Но она не стала спешить и улеглась на траву.

Прошёл час, прошёл другой, в её глазах светилась тоска. Она дрожала от охватившего её желания подойти ближе к кострам и найти единственного небезразличного ей человека.

Волчица помнила своих братьев, запах и вкус молока матери – источник тепла и пищи. Но человек, случайно появившийся в её жизни, стал чем-то большим, и воспоминания о нём почти заслонили воспоминания о первых месяцах жизни.

Она не умела мыслить, как люди, но всё, что хотела, было ясным и определённым: найти человека и быть рядом!

Тот восторг и трепет, которые она чувствовала к нему, были сродни восторгу и трепету, которые ощущают дети к родителям.

От чувства одиночества, вдруг охватившего волчицу, ей захотелось сесть и завыть. Громко и протяжно…

«Какой же я дурак!» – первое, о чём подумал, открыв глаза.

…Одежда оказалась не новой, но вроде чистой и не сильно заношенной. К тому же комплектов обнаружилось два! Ниер пояснил, что один, кожа которого выглядела и тоньше, и мягче, надевается мехом к телу, а другой – сверху, мехом наружу. Артачиться я не стал. С удовольствием натянул штаны, чуни, которые ни в какое сравнение не идут с моими обмотками, и кухлянку.

Похожие в будущем носили эскимосы.

Согрелся сразу, и даже стало жарко. Как говорят, пар костей не ломит, а мы, в кругу друзей в моём прошлом-будущем, шутили: «Отмороженных вокруг много, а ошпаренных пока не видел!»

Настроение моё заметно улучшилось! И тут же стало немного грустно, когда я представил лица соплеменников, когда они увидят меня в одежде чужаков.