Очень Крайний Север. Восхождение

– Плохо шутишь, Крикорич!

– Плохо! Потому что мне всё это не-не нравится! Потому что вы ё@ные туристы и на лыжах ходить не умеете!

Янис попытался возразить, но Золевский остановил его жестом:

– Не умеете, я говорю, хо-хо-ходить на лыжах вы! Ориентироваться не умеете! А у вас тридцать километров зимней дороги… по лесу… по болоту… по морозу! И вы…

– Юрий Крикорьевич. Не тридцать, а твадцать семь, – всё-таки вставился Янис. – Ну как мы путем тут сидеть? Что подумают на пазе?

– А что подумают? Хватятся и приедут сюда, – поддержал Славка Золевского.

 – И вас заберут, и технику вытащат. Ну, правда, ну куда вы прётесь?!

Янис закурил сигарету, пару раз затянулся, посмотрел на Стаса, тот покачал головой.

– Нет, мушики, мы решили. Мы пойтём, – подвёл итог спорам Янис.

И ушли.

– Зря мы их отпустили, – Золевский глядел вслед латышам и дёргал себя за бороду.

Славка повернулся к нему:

– И как бы мы их удержали?

– А не-не дали бы лыж…

– Они без лыж бы ушли.

Ты же видел – упёртый припалт!

Григорич махнул рукой:

– Пошли работать – за нас никто ничего делать не-не… будет…

Латыши ушли ещё затемно, часов в девять. Утро было ясным, морозным. Погода по сибирским меркам замечательная – всего-то минус двадцать пять и тихо. Курорт!

Но Север не был бы Севером, если бы погода не стала стремительно меняться. К половине одиннадцатого нагнало туч, начала повышаться температура, поднялся ветер и повалил снег. Без четверти одиннадцать Золевский скомандовал заканчивать работу: сыпало так, что в нивелир ничего не было видно.

Юрке снег не мешал, но одного его никто оставлять не собирался. Нельзя на Севере одному.

Они вернулись в вагончик. Славка, который снова сидел на хозяйстве, поинтересовался: чего это все припёрлись так рано, работать же ещё часа три? Золевский посоветовал ему сходить и самому поработать. Славка выглянул за дверь и больше вопросов не задавал.

День прошёл в ожидании. Предполагалось, что как только Янис со Стасом дойдут, то пришлют бригаду за вездеходом, чтобы он совсем не вымерз.

Но вечер уже наступил, а никто не появился. Пурга мела не переставая.

Часов в восемь, когда уже собирались ужинать, над ними в темноте с грохотом прошёл вертолёт.

– Всё. Писец! – с какой-то щемящей тоской матернулся Золевский. Юрка на слове «писец» вздрогнул. – Не-не дошли, значит…

– Почему так думаешь? – Младший Серов выключил самописец.

– Вертолётом ищут. Там же С-стас Медведев.