Очень высокие горы. Восхождение

Юра прислушался: полностью прогрелся «скафандр»! Он потянулся… Хорошо! И голова вроде болит не так сильно… Юра глянул на светящийся циферблат наручных часов – «23:03». Пора!

Он тронул Аню за плечо. Та вздрогнула, повернулась к Юре и тоже сладко потянулась:

– Эх, Серов… Если бы не был ты женат… – начала она, но, не докончив, вдруг разозлившись, ткнула Юру кулаком. – Вставай давай. Разлёгся…

Допаковались во всё тёплое: штаны, куртки, варежки, ботинки с носками… А ещё противоснежные (здесь – противопыльные) гамаши, балаклавы, вязаные шапки.

Взяли термосы, воду, шоколад, фотоаппараты и в половине первого вышли на восхождение.

– Холодова, ты молилась?

– Три раза «Отче наш». А ты?

– Не могу… – Юра поморщился. – Сбиваюсь. Высота, наверное.

– Береги «скафандр», Палыч!

– И ты, Ань…

(Лирическое отступление)

– …Палыт'ч, ты женат? – Александер дождался, когда Анна отошла, и взялся пытать Серова.

– Да.

– А Энни тебе кто?

– Друг.

– Просто друг?! (Just so friend?)

Анна и Юра нравятся своим чёрным гидам, они не раз говорили, что русские – «хорошие парни».

А ещё в африканцах чувствуется некоторая наивность, как у наших бабушек и дедушек, которые верили, что если два артиста в кино играют красивую, счастливую супружескую пару, то и в жизни они муж с женой и всё у них хорошо.

– Да, Алекс. Просто друг.

– Палыт'ч, но она хорошая женщина!

– Да, она хорошая женщина…

– И всё же только друг?

Юра вспомнил белоснежную кожу Анны и вздохнул.

– Только друг, Алекс.

– Может быть, позже, Палыт'ч?..

«Если бы раньше, Алекс…»

…Мёрзлый гравий хрустел под ногами. Впереди (выше) и сзади (ниже) прыгали лучи фонариков: на восхождение шло человек тридцать. Луна, так щедро светившая все предыдущие ночи, скрылась за облаками и оставила восходителей в темноте. Холодно и ветрено. И с каждой сотней метров всё холоднее и ветренее.

Александер, Аня, Юра, Джама шли молча, изредка перебрасываясь короткими фразами. Шагали размеренно, неторопливо и, хоть двигались медленно, через час обогнали двух туристов и гида.

К трём вышли на ровную площадку, прикрытую валунами от ветра. Александер огляделся и объявил привал. Аня, прислонившись к камню, глотнула воды из шланга поилки и, тяжело дыша, шепнула: «Сколько?». «Половина», – ответил Александер, снял перчатку и показательно высморкался. Мол, плёвое дело! Но у Ани глаза затосковали… Ах, как затосковали… Её продолжало мутить, «скафандр» по-прежнему игнорировал акклиматизацию.