Очень высокие горы. Восхождение

Юра ковырялся в темноте, пытался развязать шнурок – нужно снять правый ботинок и размять ногу: подмерзать стала.

Ещё в Хоромбо он думал, как будет злить Аньку, если та начнёт сдаваться. И решил – будет жёстко троллить! Ведь нет другого способа. Не бывает. Уговаривать – бесполезно. Миндальничать – без толку. Только злить и давить на самолюбие. На гордость. Необоснованно, вызывающе, нецензурно… Он вспомнил, как в 14-м на Эльбрусе поднимали Роберта[39 - Об этом рассказывается в первой книге цикла «Восхождение» – «Очень Крайний Север», (во второй части, в главе «Восхождение»).

]. По-всякому поднимали. И матом, и уговорами… Ничего не помогало, пока Василий Фёдорович что-то не шепнул тому на ухо. Потом узнали, он сказал: «На тебя смотрит весь род!» С Северного Кавказа был Роберт. Но Ане, понятное дело, такого не скажешь.

И он решил, что скажет Ане про цвет помады. Не идёт ей этот цвет… Не идёт-с! Да-с! Слишком яркий-с…

Но сейчас глядя на Аню и грея ладонью ногу, он понимал: плевала она на ту помаду. И на мат плевала.

Можно даже не начинать. Глаза у Ани тосковали, но сдаваться она не собиралась. Да, настоящий марафонец Аня! Она настроила себя на победу. На результат! На вершину!

Я спросил тебя: «Зачем идёте в горы вы? —

А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. —

– Ведь Эльбрус и с самолёта видно здорово…»

Рассмеялась ты и взяла с собой.[40 - В. Высоцкий, «Скалолазка».]

Всё! Кончился перекур. Сидеть долго нельзя – «скафандры» не запустят шаговый автомат. Поднялись и снова захрустели.

А гравий, увеличиваясь в размерах, становился щебнем, потом галькой, потом крупной галькой, ещё выше – валунами… Идти стало труднее, дышать тоже. У Юры снова начал мёрзнуть средний палец, только теперь на левой ноге… И вот же пакость какая! Вот не мёрзнут ноги целиком, только по частям! Он шевелил пальцами в ботинке и вдруг забывал про это. Пытался сосредоточиться на молитве, но слова не складывались. Начинал… И ловил себя, что снова думает о замёрзшем пальце. Шевелил пальцами и отвлекался на молитву.

И так по кругу… Второму… Третьему… Юра нервничал, злился: что же он, и помолиться не может, что ли?!! На Эльбрусе помогало. Он это хорошо помнил. А тут не мог… Не мог, и всё тут! Но шёл… И Аня – тоже.

Аня шла за Александером, временами оборачиваясь и поглядывая на Серова. Юра ловил взгляд, улыбался через силу и кивал: всё нормально, Ань, всё хорошо.

Несколько раз останавливались пить чай, но от него начинало тошнить, слишком крепко заварили гиды.