Мастера Книги

Мы уже приготовились к неминуемому возмездию, но она решила, что это были крысы, и нам запретили играть на чердаке, к которому мы и так уже охладели – к тому времени мы уже знали, что карта спрятана не там.

Алина все еще оставалась в больнице, причем я даже не знал, в какой точке света эта больница находится. Она поправлялась, медленно, но поправлялась. Мы существовали с ней словно в разных мирах, и единственным мостом между нами, (какая пошленькая получается фраза), был ежедневный сорокаминутный телефонный разговор.

Так обстоятельства заставили нас прибегнуть к словам. Обычно мы понимали друг друга практически без слов. Чувства передавались при помощи взгляда, прикосновений ласок… Слова нужны были лишь затем, чтобы обмениваться информацией, и вот теперь всем, что у нас осталось, был модулированный двусторонний поток слов. При этом нам было совершенно все равно о чем говорить. Намного важнее было слышать голос, ощущать пусть иллюзорное, но присутствие родного человека. Поэтому мы говорили обо всем. Особенно нас спасали различные воспоминания.

– У меня тоже был прикол, – решил я поделиться с ней забавным эпизодом, произошедшим со мной на улице.

Выйдя из библиотеки, я решил немного пройтись по «Пушкинской», благо погода располагала к прогулке. Был теплый, приятный день, один из тех, когда сидение дома должно рассматриваться, как преступление. Я с завистью поглядывал на целующиеся парочки, смотрел на тротуар в поисках мелочи, – это было что-то вроде игры в удачу, – разглядывал проходящих мимо красивых женщин.

На одной из лавочек сидела компания довольно приличных с виду людей. Когда я поравнялся с ними, с лавочки встала женщина чуть на вид старше сорока лет, решительным шагом подошла ко мне и преградила мне путь.

– Я просто хочу посмотреть в твои сволочные глаза, – сказала она, затем сорвалась на крик.

Она кричала, что я полностью уничтожил ее жизнь, сломал ее судьбу, что я – сволочь, гад, убийца… Она бы кричала еще и еще, но с лавочки поднялись двое мужчин и поспешили к нам.

Странно, но в их глазах я увидел граничащий с ужасом страх. Перед тем, как они оттащили ее от меня, она плюнула мне в лицо. Я быстро пошел дальше. Она же кричала уже своим приятелям или знакомым:

– Ну и пусть! Пусть! Пусть эта сволочь знает! Ну и что? Мне терять нечего.

И самым несуразным здесь было то, что, я готов в этом поклясться, она не была ни пьяной, ни сумасшедшей.