Мастера Книги

Жизнь моя превратилась в ад, но когда мне становилось совсем плохо, я вспоминал моего самого лучшего в мире отца и огненных волшебников, и эта тайна придавала мне новые силы для преодоления всех невзгод.

Именно огненные волшебники и память об отце помогли мне тогда выжить и сохранить себя как личность, как человека. В память о родителях я тоже стал офицером, и уже в армии узнал, кем были эти огненные волшебники на самом деле. Я вновь увидел этот танец после того, как по засевшим в доме врагам ударили из огнемета…

Не знаю, были те люди пленными, или же их просто ловили на улице (отец тогда был комендантом оккупированного города).

Их приводили на тот пустырь, обливали бензином и поджигали. Я же смотрел на их агонию, как на веселый волшебный танец.

К тому моменту, когда позвонил Олег, я уже готов был согласиться с любым предложенным мне вариантом.

– Я поговорил с руководством, – сообщил он.

– И что? – спросил я.

– Шеф долго не мог понять, почему тебе не нравится личная охрана, но я ему сказал, что творческие люди все с прибабахом.

Тогда он сказал: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не беременело», – и дал добро на компромиссный вариант. В общем, мы решили, что ты сам сможешь о себе позаботиться. Пройдешь небольшой ликбез, получишь оружие. Ну а до тех пор тебе придется потерпеть общество Владимира, ну или кого-либо еще, если он тебе неприятен.

– Нет, так он меня вполне устраивает, ну а о его профессионализме я судить не могу.

– С профессионализмом у него все в порядке, за это можешь быть спокоен.

Ну так что, такой вариант тебя устраивает?

– Более чем.

– Вот и славненько.

– Я вообще не знаю, что на меня нашло.

– Я так думаю, это мы во всем виноваты. Надо было сразу тебе объяснить, что мы не хотим, чтобы ты пострадал от каких-нибудь хулиганов. Не учли, что ты – личность творческая, и фантазия у тебя тоже творческая. Ну а лучшей почвы для воображения, чем полузнание быть не может. Ну да не мне это тебе объяснять.

– Ну а как же Алина?

– С Алиной тоже теперь все в порядке. Мы думали, что она сама повернула к столбу, а потом техники обнаружили неполадку с рулевым управлением.

Это объяснение позвучало столь же правдоподобно, как и любая другая официальная версия, но я не стал демонстрировать свои сомнения. Интуиция говорила мне, что я уже исчерпал свой лимит стервозности, а страх перед руководством требовал согласия с интуицией.

Вскоре вернулся в дом Владимир.