Дневник дзен-террориста 2004—2009

Объясняется это достаточно легко: учителя были обычными педагогами, неспособными увидеть и оценить величие тогда еще просто Максима.

На Максима учителя косились еще из-за Ленина. Будучи человеком искренним, Максим не мог удержаться от несколько покровительственно-ироничной улыбки, когда речь заходила о величии вождя. Максим-то знал, кто на самом деле велик, но учителя этого не знали.

Однажды кто-то из приятелей Максима Максимовича пожаловался в его присутствии на неловкость отца.

«Не жалуйся там, где должен благодарить, – сказал ему Максим Максимович, – будь твой отец более ловким, как знать, может быть, тебя бы и на свете не было».

«То, что женщина не берет деньги, еще не значит, что она занимается благотворительностью», – сказал Максим Максимович в другой раз.

«Я могу возлюбить ближнего. Двух, трех, десяток… Но всю двуногую сволочь»!.. – сказал он как-то по случаю. Это опять таки характеризует Максима Максимовича как кристально честного человека: мог бы соврать что-нибудь более «благопристойное».

«Ничто так не поможет тебе облапошить ближнего, как репутация кристально честного человека», – любил повторять Максим Максимович своим друзьям и близким.

«Если бы писания действительно написал бог, они были бы похожи на сборники тонких, рафинированных анекдотов», – так Максим Максимович выразил свое отношение к религии.

К мату (матерному языку) Максим Максимович относился с большой любовью.

Он ставил мат в один ряд с таким человеческим достижением, как математика. «Математика, – говорил он, – это особый язык, позволяющий легко и компактно выражать свои мысли. Тоже верно и для мата. Так, например, смысл почти любой многочасовой пафосной речи можно уместить в трех словах: „ну, бля, пиздец!“»

Вот некоторые его изречения:

Отношение к знаменам можно по праву считать верхом человеческой глупости, которая делает окрашенный кусок материи чем-то в несколько раз более ценным, чем человеческая жизнь, или даже человеческие жизни.

Мало осознать собственную глупость. Надо суметь ее принять.

Самым долгим получается путь к себе. И ни одного такси.

Все говорят о вере в бога, а мне так хочется поверить в доброго милиционера.

Ничто так не сокращает жизнь как стремление сделать ее наиболее долгой.

Чем древнее «слова истины», тем сильнее они устарели.