Дневник дзен-террориста 2004—2017. Лучшее

Фактически, революция – это аналог социальной менструации: море крови, а в результате все возвращается на круги своя.

Причина этого заключается в том, что Цирцея контролирует правительство опосредованно, воздействуя на основание пирамиды. При этом действуют законы, аналогичные законам физики: произведение силы воздействия на площадь сечения является общим для всех сечений пирамиды, и, оказывая незаметное для непосвященных воздействие на основание пирамиды, Цирцея получает довольно-таки значительные величины этого давления на вершине.

При этом игроки не видят за этим давлением истинного лица Цирцеи, объясняя его социальными процессами. Так, лавируя среди волн ожидания масс, правители фактически следуют воле Цирцеи.

Отсюда видно, что межнациональная, межрасовая, межрелигиозная резня, антиеврейские истерики третьего рейха, и сталинские репрессии по своей сути были результатом давления снизу или потаканием воле народных масс. Вожди обязаны оправдывать ожидания масс, иначе они будут сброшены со своего пьедестала.

Отсюда и любовь к Сталину «простых людей». Поистине гитлеры и сталины – это всегда проводники воли народа.

Благодаря давлению Цирцеи в пирамиде создается устойчивое равновесие, в основании которого лежит ложь, но из этого не следует, что нарушение равновесия ведет к правде. Нарушение равновесия ведет к новому равновесию, которое уже в свою очередь, основывается на лжи.

Поэтому Цирцея так боится не революции и войн, они ровным счетом ничего не меняют, а людей, способных покинуть игру.

Поэтому Ошо и Тимоти Лири действительно намного более опасные люди, чем Гитлер, Бен Ладан и прочие слуги Цирцеи.

Политкорректность – это не чума. Это, скорее, социальный спид человечества, или даже нечто вроде врожденного уродства, как болезнь Дауна. Человечество вырождается, и там, где уже начали заправлять всем уроды и дегенераты, во главу угла поставлена политкорректность. А как иначе?..

Как обычно я лег на спину, расслабил тело, успокоил дыхание и пульс… дальше мне не потребовалось ничего делать.

Это состояние накрыло меня само. Исчезло ощущение тела, мысли, чувства, реальность… исчезло все, что поддается описанию или определению. Вместо этого был безбрежный океан Откровения, в просторах которого парило мое сознание.

И узрел я:

Богиню и детей ее: Анархию и Хаос.

И узрел я:

Пирамиду и глаз в ней. И было открыто мне, что глаз в пирамиде – это символ векторности. И пока Пирамида смотрит вовне, она остается для себя незримой.