Господь и покойник

А потом я понял, что это тоже всего лишь концепция, и что любой господь – это самодостаточное существо, которому не нужны ни верующие, ни поклонники. Разве что немногие избранные.

– То есть ты не единственный господь? – поймал я его на слове.

– И да, и нет. Господь един, но я не единственная моя форма.

– То есть ты часть господа.

– Что за теологическая расчлененка? – поморщился он. – Я господь единый и неделимый. И я далеко не ограничиваюсь видимой тобой формой. Мне трудно это объяснять. Это как объяснить слепому, что такое зеленый цвет.

– И все же, почему ты так уверен в том, что ты господь?

– А почему ты уверен в том, что ты покойник?

– Ну, это другое дело.

– Отнюдь. И тут мы с тобой выступаем в роли мышей Эйнштейна.

– У него были мыши?

– Он как-то сказал, что даже мышь, наблюдая мир, создает вселенную. Так вот, дорогой мой, мы с тобой либо господь и покойник, либо два психа. Что тебе больше нравится?

– Да мне, собственно, может нравиться все, что угодно.

Здесь намного важней объективная оценка.

– Объективная оценка, – передразнил он меня. – Нет и не может быть никакой объективной оценки хотя бы потому, что для ее существования должен быть объективный наблюдатель, а это нонсенс. А раз так, то в создаваемой нами вселенной мы либо господь и покойник, либо два ненормальных психа. Так что выбирай.

Разумеется, я выбрал первый вариант.

– Вот из таких вот соглашений и состоит наш мир, – сообщил мне господь.

После этого мы какое-то время еще поболтали о всяких пустяках, затем Господь рассказал весьма забавную байку:

В одном из самых труднодоступных районов Гималаев у подножия продуваемой всеми ветрами и покрытой вечными снегами скалы приютился маленький монастырь с дюжиной монахов и учителем-настоятелем.

Жили монахи крайне тяжелой аскетической жизнью. Вставали они еще до восхода солнца. Молились. Принимали совершенно безвкусную пищу, ровно столько, чтобы не умереть от голода. Затем целый день они трудились в поте лица и занимались боевыми искусствами. Вечером была молитва и медитация, затем короткий сон на голом полу в холодных кельях – разводить огонь для тепла им разрешалось только в самые сильные холода, когда без огня можно было замерзнуть насмерть.

Все это они преодолевали и терпели только для того, чтобы, в конце концов, обрести наивысшую из истин, став приемником Учителя. Это происходило каждые 10 лет во время таинства посвящения.