Господь и покойник

Поначалу это немного напрягало окружающих, но потом, когда все привыкли, значительно упростило мою жизнь.

Господь явился ровно в 16—00, как мы и договаривались. Он прибыл с бутылкой израильского кошерного вина, тортиком и дамой.

– Это Людмила, – представил он свою спутницу.

Женщина в зимние холода – это кот в мешке. И пока ее не извлечешь из шубы, шапки, перчаток, теплых штанов и сапожек, хрен разберешь, что она из себя представляет. То ли дело лето! Но февраль в наших краях – месяц зимний, и частично оценить спутницу Господа я смог только после того, как она сняла с себя шубку, шапку, шарф и перчатки.

Джинсы у нас в гостях снимать не принято, а обувь… Не будучи фанатичными ковропоклонниками (именно поклонение коврам лежит в основе обычая разуваться в гостях), мы разрешили гостям остаться в обуви.

Кстати, весьма забавно наблюдать за реакцией людей после того, как говоришь им: «Не разувайтесь». Большинство из них сначала смотрят на тебя, как на марсианина, а потом совершенно ошалело спрашивают:

– Как не разуваться?

– Никак.

– У вас что, ремонт?

– Нет. Мы просто не разуваем гостей.

После этого около трети гостей, выдав с ужасом на лице:

– Нет, это невозможно! – снимают обувь, причем даже тогда, когда больше никто этого не делает.

Еще где-то треть остается в обуви, но ходит по комнатам, как по минному полю. И только треть гостей воспринимает это, как нечто вполне допустимое.

Услышав наше разрешение, Людмила спросила:

– Что, можно так?

– Да, – ответила Валя.

– Класс! – сказала она и прошла в комнату.

Была она барышней симпатичной. Чуть полнее модели, среднего роста, длинноногая. С красивым лицом и длинными черными волосами. Судя по джинсам и сапожкам, ноги у нее были не только длинные, но и ровные, и красивые, это я оценил в первую очередь, будучи обожателем женских ног.

Но не буду забегать вперед.

– С праздником военных и отмазавшихся, – выдал Господь, едва я открыл входную дверь. – Ты служил?

– Нефиг там делать, – ответил я.

– А я знавал людей, которые давали взятку, чтобы их призвали.

– Я не из таких.

– Как отмазался?

– Военка. И мне ее хватило, чтобы возненавидеть военщину всеми фибрами своей души. А ты?

– Меня тоже миновала чаша сия.