Господь и покойник

– Люда работает с человеком, который его хорошо знает, – объяснил ее осведомленность Господь.

– Как ты умудрился сварить пригоревший суп? – спросила Валя.

– Нет ничего проще. Поставил варить горох, а горох я варю в малом количестве воды. Он же, гад, всю воду в себя вобрал и пригорел. Так что суп получился с запахом костра. Ну ничего, мы с Людой ели, и до сих пор живы.

Дальше мы пили под обычные за столом разговоры. Когда вино закончилось, женщины выставили нас с Господом подышать воздухом в другой комнате, а сами принялись накрывать на стол к чаю.

– Это ничего, что я напросился, да еще и пришел не один? – спросил меня Господь, когда мы устроились на диване в гостиной.

– Все нормально. И, кстати, она очень милая барышня.

– Мне ее муж сосватал.

– Как?

– Как-то я оказался у них дома по какому-то делу. А он возьми и начни ее расхваливать: какая она красавица и умница. Ну и уговорил.

– Так ты ее у него увел?

– Не совсем так.

Чаепитие принесло душевное многоточие, поэтому, покончив с чаем, я предложил:

– А давайте откроем еще бутылочку, только переберемся в комнату. А то у меня от табуретки лицо уже затекло.

– Зато здесь нет телевизора, – сообщила Люда.

– Не волнуйся, у нас нет телевиденья как такового, – поспешила заверить ее Валя.

– Так почему ты господь? – спросила Валя, когда вино помогло любопытству победить скромность.

– Я господь, потому что творю себя по своему образу и подобию, а не приношу в жертву социальным нормам, приличиям, религиям и прочим идолам. Ведь только тот, кто имеет все основания сказать это, достоин вкусить плоды познания.

– Познания добра и зла? – спросила Валя.

– Нет, просто познания. Добро и зло сюда приплели моралисты, отравив ими не одну прекрасную историю.

– Прямо как Ницше: по ту сторону добра и зла, – вставил я.

– Добро и зло, – подхватил он, – как и вся социальная мораль – это убивающее в человеке создателя порождение паразитизма. Человеку и без того отпущено не так много времени, чтобы разобраться в себе, отделить семена от плевел, понять, кто он, излечиться от последствий воспитания семьей и школой, а тут еще социальная мораль.