Игра небожителей

– Ловко ты! – восхитился я.

– Предпочитаю рулить собственноручно.

– А я вообще не люблю рулить.

– Лишь бы хватило скорости и маневренности.

– Постараюсь не подвести.

– Если хочешь, пока летим, я могу тебя немного врубить в этикет.

– Конечно хочу.

Аделаида оказалась просто великолепной рассказчицей. В ее версии этикета было столько иронии и остроумных фраз, словно она читала написанный Уайльдом текст.

– Приехали, – сказал она, лихо посадив машину прямо на лужайку возле милого, похожего на сказочный замок принцессы дома.

Он был значительно меньше моего, без каких-либо намеков на жилище аристократов былых времен и без лишней помпезности. Он был шикарно простым, и эта его шикарная простота очаровывала на каждом шагу.

– Нравится? – спросила Аделаида, видя в моем взгляде восхищение не только ей.

– Очень, – признался я.

– Я сама его спроектировала. Как и дизайн ландшафта вокруг.

– У тебя талант.

– Я знаю, – без лишней скромности согласилась она.

Аделаида привела меня в небольшую по местным меркам комнату и, усадив на удобнейший диван, спросила.

– Какое вино предпочитаешь?

– То, какое предпочитаешь ты.

– Тогда вот это. Она принесла и поставила на стол рядом с диваном бутылку и 2 бокала. Затем она достала из миниатюрного холодильника тарелку с заплесневелым благородной плесенью сыром и виноград. Затем открыла бутылку и наполнила бокалы.

– Обожаю этот сыр с виноградом, – сказала она, кладя виноградину на ломтик сыра и отправляя в рот.

Я последовал ее примеру. Это сочетание оказалось довольно-таки вкусным, о чем я и сообщил.

– А ты не безнадежен, – ответила она.

– За что выпьем? – спросил я.

– Мы что, на собрании? – съязвила она.

– Предлагаешь не превращать пьянку в дебаты?

– Ты против?

Я был только за. Мы выпили, потом выпили еще. Вино было вкусным и каким-то шальным. Мне захотелось вдруг выкинуть что-нибудь этакое, как в юности или даже в детстве. Но вместо этого я впился губами в губы Аделаиды.

В следующую минуту наша одежда уже беспорядочно валялась на полу, а Аделаида ловко скакала, сидя на мне, профессионально пришпоривая меня каблучками своих туфелек. Она обожала доминировать, о чем и дала мне понять уже в первые секунды матча. Я никогда не страдал мужскими комплексами, поэтому легко отдался на милость победительницы, о чем нисколько не пожалел.

Потом был сладкий, глубокий сон и уже ставшее традиционным пробуждение в объятиях усмирителя.