Книга пощечин

Когда Коля остался без работы, мама не только организовала для них ежедневные обеды, но и договорилась с продавцами в магазинах, чтобы те давали уродственникам продукты в долг. Расплачивалась с ними мама.

Уродственники, кстати, при любой возможности старались не платить. Так, когда в больницу приходила барышня делать маникюр, Свиномасса всегда пыталась улизнуть из кабинета «по делам», «забыв» рассчитаться за процедуру.

Приехав в Канаду, уродственники понабрали кредитов. Чтобы их не возвращать, прикинулись нищими.

А чтобы у них не списали деньги с банковского счета, все свои сбережения стали хранить в виде наличных. При этом, каждый раз уходя из дома, они берут деньги с собой – в квартиру ведь могут залезть. У Свиномассы для денег есть специальная сумка. Однажды она забыла ее в ресторане. Заведение было огромным, с несколькими залами, и пока Танька нашла сумку, ее чуть удар не хватил.

После отъезда уродственников в Канаду с Митрофановной произошел забавный случай:

Мы с мамой только сели обедать, когда зазвонил телефон.

Я мог спокойно его игнорировать, а маму рефлекс заставлял бросать все и хватать трубку каждый раз, когда телефон издавал свой противный электрический вопль.

– Алло, здравствуйте, я родственница Митрофановны, – услышала мама в трубке старушечий голос, – я звоню ей третий день и не могу дозвониться. Вы не знаете, где она может быть?

– Наверно, шляется где-то, – ответила мама.

– Третий день? Я звоню, и все время длинные гудки.

– Даже не знаю.

– А вы могли бы узнать? Третий день все-таки.

Может, ей плохо, а рядом никого? Третий день… Может, вы сходите, а я потом перезвоню?

– Хорошо, – буркнула мама, давая тем самым понять, что разговор окончен.

– Кто там? – спросил я, когда она вернулась к столу.

– Митрофановну найти не могут. Пропала куда-то.

– Как пропала? Завонялась что ли? И чего им надо?

– Да это ее родственница. Хочет, чтобы я сходила к Митрофановне.

– Делать тебе больше нечего.

– Да никто никуда не пойдет.

Позвоню вечером…

Вечером Митрофановна трубку не взяла. Через два дня родственница Митрофановны позвонила вновь. К телефону подошел я – мама вышла ненадолго по каким-то делам.

– Алло, здравствуйте, я звоню насчет Митрофановны. Вы не знаете, где она?

Мне захотелось послать ее подальше.

– Понятия не имею, – ответил я, и в моем голосе не было ни капли приветливости.

– Ее до сих пор нет. Я не знаю уже, что думать. Она никогда не уходила так надолго.