Мастера книги

Так в отличие от моих менее везучих приятелей я не заработал на уроках литературы стойкое отвращение к классикам и серьезной литературе.

Когда я учился на первом курсе института, аксайские друзья-музыканты ввели меня в ростовский рок-клуб. А там все или пели, или играли, или писали тексты, или были мастерами звука и света, художниками и так далее. Я не подходил ни под одну из этих категорий и чувствовал себя белой вороной. Чтобы себя «очернить» я начал писать стихи. Получалось у меня примерно следующее:

С тех пор, как он вышел из поезда,

Прошел, вероятно, час.

Он жил, превращая в золото

Все, что скрывало нас.

Ветер, беря подаяние,

Шептал за его спиной

Имя, которое носят в кармане

Вместо разбитых часов.

Город – любезный Иуда

Под звон золотых монет

Привел на ту самую улицу,

Которой в помине нет.

А те, кто строил дорогу,

Я знаю, их совесть чиста,

Хотя никто никогда не умел

Считать или думать до ста.

Здесь некого будет вспомнить.

Некому будет понять

Тебя. И никто здесь не скажет,

Какая из улиц твоя.

И ты, слегка утомленный,

Будешь искать свой вагон.

Вечно спешащий и вечно влюбленный

В ту, что не знает имен.

Пушкиным себя я, разумеется, не чувствовал, но своим в рок-клубовской тусовке стал.

К написанию прозы я приступил на рубеже тысячелетий, уже будучи здоровым дураком. Рок-клуб, как и увлечение стихоплетством остались в графе «приятные воспоминания».

Реальность состояла из плохой работы, женщин, анаши и ощущения пустоты, которое я попытался заполнить, взявшись за перо и чернила – писал я тогда перьевой ручкой, которую надо было макать в чернильницу. Рассказы получались более или менее сносными. Сначала я хранил их в столе, а с появлением компьютера, начал размещать в Интернете. Смена жанра привела к тому, что я разучился писать стихи и без мата не мог придумать и пары строк.

Я начал по-другому читать. Если раньше я больше уделял внимание содержанию книги, то с переходом на новый жанр я научился наслаждаться искусством автора управлять словами, жонглировать мыслями, выстраивать текст… При этом я не уподобился приятелям-музыкантам, которые за аккордами перестали слышать музыку.

Читая, я оставался читателем, и только садясь за компьютер, превращался в писателя.

Кроме этого я начал задумываться над судьбоносными моментами, связанными с литературой.