Зеркало Пророка. Том 1

Габриэль принял чашу.

– Судьба, мой друг, похожа на кузнеца, который своими ударами придает необходимые свойства стали. Только в нашем случае судьба выковывает лица. Каждому ее удару предшествует искра понимания, которая должна подобно кузнечному горну разогреть до нужной температуры исходный материал. Обычно мы теряем большую часть понимания, поэтому удары судьбы приносят боль, но если ты научишься впитывать эту искру без остатка…

Габриэля разбудил крик петуха.

Прошло около года со дня смерти Мариам.

Ее не стало теплым октябрьским днем. Умерла она, как и жила, с улыбкой на лице. Похоронили ее в лесу, возле любимой беседки, – так она захотела сама.

Габриэль, с огромным трудом сдержавший слезы на похоронах, плакал ночами, закрывшись у себя в комнате. Он рыдал, уткнувшись лицом в подушку, стараясь не шуметь, чтобы… Он сам не понимал, почему так стремится сохранить тишину. Дни он проводил в беседке, возле могилы любимой. Там он вспоминал вновь и вновь каждое мгновение своей короткой любви, вспоминал их встречи, вспоминал каждое слово, каждое объятие, каждый поцелуй, каждый взгляд… словно воспоминания могли вернуть любимую или, на худой конец, заглушить боль, которую они делали еще более сильной.

Больше всего он хотел остаться там, в прошлом. Настоящее, как и будущее, умерло вместе с любимой, и он делал все, чтобы не замечать движения времени.

Со временем боль сменилась апатией. В нем словно выключили все чувства разом. Он чувствовал себя мертвецом, который по каким-то нелепым причинам продолжал жить.

Габриэль вставал по утрам, ел, шел работать, возвращался домой… Он был словно механическая кукла из музыкальной шкатулки или часов с хитроумным боем. Габриэль цеплялся за все, что помогало ему сохранить это состояние душевного анабиоза, которое вместе с чувствами выключило и боль.

Мануэль и в лучшие времена был не особо разговорчивым, любившим одиночество или привыкшим к нему человеком. После смерти дочери он полностью замкнулся в себе и часто даже не отвечал на приветствия друга.

Он или бесцельно бродил по лесу, словно заблудившееся привидение, или молча сидел возле могилы. Часто они сидели там вдвоем: каждый сам по себе, словно рядом не было никого.

Проснувшись, Габриэль не сразу понял, что с ним произошло. Было что-то иначе, не совсем так… Странный сон, который он помнил только обрывками, каким-то чудесным образом изменил его. И только за завтраком юноша понял, что к нему вернулась жизнь.