Зеркало Пророка. Том 2

Жабьими у нее были только выпученные глаза, что подчеркивали очки с сильными линзами в дешевой оправе. Ее зубы были зубами кролика-людоеда, а уши, как у прямого потомка Чебурашки.

Не удивительно, что с такой внешностью Жаба Петровна (ее только так и называли за глаза) была далекой от мира сего, духовной женщиной.

Что же до кабинета, то он был практически таким же, как и у Колесника.

– То, что я вам сообщу, молодой человек, официально в нашей стране отрицается, однако, очень пристально изучается в секретных институтах вроде нашего, – сообщила заговорщическим тоном она.

Затем прочла многочасовую лекцию о биоэнергетике, семеричном теле, чакрах, Рерихах, Блавацкой, Джуне, Мессинге и Тибете. Многое было интересно, но большую часть времени Роману пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться ей в лицо.

– К практической части нашей работы мы перейдем завтра, – сообщила она, закончив ликбез к несказанной радости Романа.

Едва он вышел в коридор, из кабинета выскочил Колесник.

– Зайди ко мне, – попросил он.

 – Надо подписать подписку о неразглашении.

– Неразглашении чего? – спросил Роман.

– Неразглашении всего. Ты в секретном научно-исследовательском центре особого отдела КГБ, парень. А это, между прочим, не член собачий.

– А выглядит дырой.

– Ну так… Внешняя убогость – лучшая маскировка.

– Должен заметить, что маскировка здесь на высшем уровне.

– А ты как думал. Хочешь анекдот?

– Конечно.

– Знаешь, почему камбала плоская?

– Нет.

– Ее кит шпилил.

А знаешь, почему у Жабы Петровны глаза навыкате?

– С щитовидкой проблемы?

– Да нет, просто она случайно увидела, как кит камбалу шпилил.

Слово «трахаться» появилось значительно позже, во времена видеосалонов.

– Теперь прямо по коридору. Там будет Рада Георгиевна, – сообщил Колесник, когда они отсмеялись.

Судя по ее кабинету, Рада Георгиевна была царицей полей в этом царстве убогости. Во-первых, сам кабинет был значительно больше, чем у Жабы и Колесника. Во-вторых, на полу лежал не линолеум, а палас.

Вместо стульев для посетителей стояли удобное кресло и диван. Стенка (мебель) была настоящей, югославской. А на одной из полок красовался кассетный «АКАЙ», который хоть и стоил значительно дешевле бобинного, но никак не меньше 2 тысяч рублей.

На вид Раде Георгиевне было немногим больше 20. Среднего роста, худая. Волосы соломенные, собранные в хвост. Немного курносый нос. На лице веснушки. Одета в джинсы, и футболку. На ногах сланцы.