Путешествие за край Земли

– Мр-р, – по инерции ответил Мстислав.

– Пошел вон, урод! Я с филистимлянами не сплю!

В эту ночь ему пришлось ночевать на диване в гостиной. Утром, набравшись храбрости, он вошел в кабинет тестя.

– Чего тебе? – просил тот, не глядя на Мстислава.

– Я хочу развестись.

– Не понял? – сказал тесть и как-то неприятно на него посмотрел.

– После того, что случилось, думаю, нам с Софьей лучше развестись.

– Забудь об этом, – отрезал тесть.

– Но почему?

– Потому что с филистимлянами не разводятся.

– Тем более.

– Ты можешь, конечно, подать на развод, но как ты собираешься жить?

– Ну жил же я как-то раньше.

– Раньше, – тесть рассмеялся. – Не думаешь же ты, что я оставлю тебя просто так в покое?

– Почему?

– Потому что ты говно, которое прилипло к моему ботинку. Что в таком случае делают с говном?

Это была откровенная угроза, и Мстиславу ничего не оставалось, как отправиться к себе на службу (так он называл работу).

Я не стану описывать все муки, которые пришлось перенести Мстиславу Ерофеевичу в доме тестя. Скажу только, что тот уволил всю многочисленную прислугу, а также нескольких рабочих, работающих во дворе.

– Зачем платить чужим гоям, когда есть свой необрезанный филистимлянин, – прокомментировал он свой поступок.

Дошло до того, что душевные муки Мстислава Ерофеевича значительно превзошли вероятные муки телесные, и, будучи в состоянии алкогольного опьянения, он заявился к знакомому хирургу, и не отстал от него, пока тот не надругался над лучшим и единственным другом Мстислава Ерофеевича.

Вернувшись домой, Мстислав Ерофеевич, не раздеваясь, ввалился в кабинет к тестю.

– Я сделал это! – радостно заявил он, несмотря на боль.

– Что ты сделал? – поморщился тесть.

– Я стал одним из вас.

– И каким же это образом, позволь полюбопытствовать? – спросил тесть таким тоном, что в комнате запахло желчью.

– Я сделал обрезание.

– Покажи.

Мстислав Ерофеевич снял штаны.

– Какая гадость!

– Но ведь вы сами…

– И ты смел подумать, что это позволит тебе… – от негодования тесть так и не смог сформулировать, что это должно было позволить Мстиславу Ерофеевичу.

– Вы же сами говорили…

– Я говорил, когда думал, что ты человек! Неужели ты думаешь, что я приму мразь, прислуживающую мне по субботам? Ты еще хуже, чем я думал. Ты даже не чмо… ты… ты… Ты обрезанный филистимлянин! Пошел вон с глаз моих.