2045-й. На пути к Человечности

Мама: Фото хоть покажи!

Николай показал фото, которое скачал на телефон из социальной сети «Мысль».

Мама: Красивая!

И улыбнулась.

На занятии исторического кружка Серёжа Саверский докладывал о своих последних находках при подготовке выступления на конференции. Его слушали с вниманием и одноклассница Анюта, и те, кто постарше – Иван, Лариса. Все старые знакомые и проверенные друзья. Ильхам Рашидович Дадажонов прохаживался по кабинету. Так, наверно, Верховный Главнокомандующий Сталин прохаживался перед своими маршалами.

Дадажонов: Очень тебе повезло, Серёжа, найти эту книжку в библиотеке медакадемии. И то, что сын нашего солдата стал профессором, хирургом, которого любили пациенты и коллеги. Это и есть удача историка – из книги по совсем другой теме получить крохи информации по своему предмету.

Серёжа: Знаете, что меня поразило? Харис Миндубаев умер уже в 90-х годах XX века. Он долго прожил после войны. Но перед смертью к нему привели муллу почитать молитвы. И Харис сказал: «Пусть уходит! Если бы Бог существовал, он бы не допустил пережить то, что я пережил!».

А как понять, что же он пережил, что сохранил обиду на Бога на всю жизнь? А ведь после войны он был уважаемым человеком, лесником. Орден Трудового Красного знамени ему вручал сам Брежнев – тогда глава государства.

Дадажонов: Сложные вопросы ты задаёшь, Серёжа. Но по существу. А вы, ребята, как думаете?

Иван: 128-ю дивизию несколько раз задействовали для прорыва блокады Ленинграда. В апреле 1942 года – со стороны Ленинградского фронта, в августе – со стороны Волховского.

Операции были неудачными, сопровождались большими потерями. Наверно, рядовой Миндубаев успел принять участие в апрельской операции, что произвело большое впечатление. Гибель многих товарищей, чудовищный огонь немецкой артиллерии крупных калибров, которой было много под Ленинградом.

Дадажонов: Да, Иван, такое не забывается.

Лариса: Харис Миндубаев полгода находился излечении в военном госпитале в Нижнем Тагиле. Мне даже страшно представить, каковы были его ранения, если лечить их пришлось полгода.

И так до конца и не вылечили. Это было, наверно, мучительно больно.

Дадажонов: Комиссовали солдата из-за ранения в руку, но, я думаю, наибольшую боль ему доставляла контузия.

Серёжа: Да, и в книге говорится, что приступы головной боли продолжались ещё долго после войны. Харис бился головой о стену. Его жена Асия просто повисала на нём всем телом, чтобы он не повредил себе ещё больше.