Байрон

Затем – эту воспитанность, тонкость вкусов:

хорошую речь плавно согласованную и без сорных словечек;

у одного – немножко музицирование:

у другого – немножко живопись:

и всегда у всех – духовная печать на лице…»

После таких экзаменов, как у Станка приходилось долго отходить, или наоборот доходить обратно в первозданное студенческое безоблачное состояние. Разместившись как-то компанией после экзамена в комнате № 217 БКК, а в дни сессий – такие комнаты непосвящённые студенты обходили стороной – на цыпочках, и даже вездесущий «Студсовет» не заходил, все понимали, у людей стресс, они теперь почти, как больные и им надо отдохнуть.

Были аккуратно распределены на столе свежие утренние закупки в виде палок колбасы «Докторской» за 2 рубля 20 копеек, батонов «Молочных» по 25 копеек за штуку – все это уже было крупно и поспешно нарезано, банки консервов «Килька в томате» уже вскрыты, и их крышки угрожающе торчали вверх рваными краями, Петро Я. был направлен на кухню жарить картошку с салом, в стаканы был налит Портвейн, девушкам – шампанское, а любителям – Пиво, всё это должно было «заполировать» ночные кубинский ром и бальзам «Абу-Симбел», и принести так необходимое в данный исторический момент отдохновение.

«Ничто, так не старит студента – как ожидание первого тоста!» – и он был сказан, «Ну, за Станочный экзамен!». Выпили и закусили. Помолчали, вникая внутрь в себя и ожидая знакомых ощущений.

Байрон, вдруг спросил: «А почему мне больше всех было налито?»

– А тебе Юра, как в армии двойная порция положена.

Там таким, как ты высоким и крупным, дают на завтрак двойную пайку масла и всякие потом добавки на обед предлагают, а на ужин печенье и конфеты дополнительные. – И, что двойную порцию сигарет тоже выдают, или шнапса наливают? – переспросил он, зная уже, что Командир служил в Германии.

– Нет, Байрон, сигарет выдавали всем одинаково, а за шнапсом мы бегали вечером в самоволку, а там кто сколько успеет выпить. —

– «Как это? – уже заинтересовались многие за столом.

– А так, под колючей проволокой, ограждающей периметр нашей части на окраине немецкого городка Люббен у нас был прорыт подкоп, а напротив через дорогу немецкий ресторанчик «Гаштет» – называется. Надо было успеть пока на смене караула твой друг стоит, перелезть через подкоп, забежать в ресторан, быстро сунуть немецкие деньги, которые марками называются бармену и сказать:

– «Гутен абенд геноссе, битте цвай кляйне фляше водка унд айне гроссе бир, шнеллер!».