Мутанты. Окаянные 90-е

 – Беру за сто!

Пройдя в угол к висевшему на гвозде бушлату, Семён запустил руку в карман и, не глядя, вытащил несколько смятых купюр. Ухватив одну из них, он, улыбаясь во весь рот, подошёл к Витьку.

– Получай деньги!

– Обманули дурака… – пропел Витёк, тщательно складывая сторублёвку вчетверо и пряча в нагрудный кармашек засаленной рубашки.

Семён напрягся. Может и правда, маху дал? Ведь он ни разу сегодня ровно за сто рублей ничего не покупал, только со сдачей.

А ну как изменит удача…

Заметив изменившееся лицо Семёна, Витёк наморщил нос и пожал плечами.

– А никто не виноват! – погрозил он пальцем Семёну. – Нечего стольниками разбрасываться…

Семён стоял, держа руки в карманах брюк, холодея от внезапного испуга и тут… тут что-то нежно толкнулось в пальцы сжатые в кулак, зашелестело, улеглось.

Выдохнул облегчённо Семён, осторожно вытащил из кармана сторублёвку, разглядел у неё чёрный уголок.

– Вот так! – хрипло произнёс Семён, и нежно держа купюру, развернул её перед Витьком. Обыкновенный стольник, и даже сгибов не осталось, будто и не складывал его Витёк вчетверо, не совал в кармашек.

– Вот так! – хвастливо выкрикнул Семён и, упав на табурет, налил себе водки. Очень уж много сил отняли у него ожидание невозвратимой потери, и ни с чем несравнимая, пронзительная радость оттого, что всё обошлось.

Пытаясь выдавить смешок, Витёк торопливо пошарил в кармашке рубахи, потом в брюках, наконец, оглядел пол вокруг себя.

– Фокус! – упрямо сказал он, тоже присаживаясь за стол.

– Фо-о-кус… – пьяно кривя губы, передразнил его Семён. – Сколько тебе, дураку, втолковывать – неразменный он, мой, и никуда от меня не денется, понятно?

Витёк помотал головой, пытаясь прогнать пьяную пелену, туманившую глаза, пожевал пластинку сыра, покосившись на Семёна.

Тот ничего не замечал, черпал из банки кабачковую икру, и был счастлив безмерно.

И тут, неожиданно для самого себя, Витёк поверил в ЭТО, поверил счастью Семёна, поверил окончательно и бесповоротно.