Мутанты. Окаянные 90-е

«Ну почему так? Почему не мне? Да что за жизнь такая, сучья… – тоскливо подумал он, – даже Сёмке, заморышу детдомовскому, и тому повезло! Сидит вон, пьёт, жрёт… Заживё-ё-м… Как же! Знаем мы вас, богатеев новоявленных…»

Мысли Витька путались, шарахались то в одну, то в другую сторону, но главное направление держали цепко: богатей Сёмка заговоренный стольник зажулил, кровососина, а ему, Витьку, – дулю без масла, и дорога по-прежнему старая – помойки…

Семён будто услышал его мысли, обтёр рукой рот, сказал твёрдо:

– Мы, Витёк, по мусорникам теперь шарить не будем.

Помолчали.

Каждый о своём думал.

Без слов допили оставшуюся водку.

В вагончике висела темень; Витёк приоткрыл железную дверцу печки-буржуйки, пошурудил внутри загнутой арматуриной, заменявшей им кочергу. Угли вспыхнули малиново, осветив угрюмое лицо Витька.

Семён лежал на продавленной кровати, закинув руки за голову.

Было слышно, как Витёк укладывается в своём углу; он долго бормотал что-то себе под нос, потом затих.

– Знаешь, Витёк, – тихо сказал в темноту Семён, – я сегодня в жбане леща нашёл. Вяленого… Хороший лещара! Только после всего… ну, словом, выбросил я его… Хватит объедки жрать. Хватит. Теперь всё хорошо будет… Я знаю.

Ответа он не дождался, полежал ещё немного, слушая привычное потрескивание поленьев, потом, повернувшись лицом к дощатой стене, сразу же заснул.

Семён проснулся, словно от толчка, будто бросили его в холодную воду, резко открыл глаза, сел, опустив ноги на пол.

В вагончике было довольно светло. Пыльная взвесь лениво кружилась в солнечном тоннеле, протянувшемся от окна до некрашеных половиц, тихо оседая, и плавным хороводом поднимаясь вновь.

Странно – ничего не снилось Семёну этой ночью, и голова не болела, и руки не заходились противной мелкой трясучкой, словно не пил он вчера самопальную водку с дружком своим закадычным.

Кстати, а где же дружок?

Семён оглядел небольшую комнату, стол с остатками вчерашнего пира. Сразу бросилось в глаза нечто непонятное, а именно – отсутствие почти всего, купленного вчера Семёном. Лишь пустые стаканы, нарезанное сало, да куски раскиданного по выцветшей клеёнке хлеба.

Холодея от внезапной догадки, он перевёл взгляд в Витькин угол.