История и тайны Северной столицы. Загадки земли сестрорецкой

– Да что мне ваши бомбы… – начал было очкастый, но тут же осёкся, словно одумавшись, и уже примирительно, даже сконфуженно как-то, спросил: – Ну а бомбу-то достали?

– Достали… Вон на газоне лежит, – и капитан указал на какую-то бесформенную груду железа, оцепленную со всех сторон красными флажками, – химическая зажигалка, пятисоткилограммовая… на глубине шести метров лежала. А Вы – «доски»! – чуть обиженно и вполне миролюбиво произнёс он.

– Простите, капитан! Я же не знал, что бомба… – и, вконец сконфуженный, человек с портфелем как-то боком-боком удалился.

– Ребята, перекур! – выкрикнул не по-уставному капитан, – Неязов, подежурь, пока ребята пообедают, – обратился он к бульдозеристу, – а мы с тобой минут через сорок…

Солдаты направились в столовую зенитно-артиллерийского училища, что поблизости, а капитан с Неязовым остались приглядеть за техникой и за бомбой. Звягинцев присел на скамейку в скверике, у бомбы, и закурил. Неязов прилёг на траву и с наслаждением вытянулся. Из распахнутых окон дома, под которым выкопали бомбу, глазели жильцы (дом не расселяли), – не часто доводится поглядеть на такое.

Стоял жаркий май. Кусты сирени, отделявшие школьный двор от проезжей части улицы, отяжелели под гроздьями белоснежных соцветий и жаждали влаги. Воробьи весело чирикали, подбирая выкопанных дождевых червей… да вездесущие мальчишки – отгоняй их, не отгоняй! – вертелись вокруг ямы…

Весной 1966-го года по всему городу и в пригородах развернулись работы по обезвреживанию всяких разных взрывоопасных предметов, оставшихся ещё с войны и представлявших хоть малейшую опасность, – ведь следующий год не простой, юбилейный: пятьдесят лет Великой Октябрьской!

У Звягинцева это уже пятый объект.

Помнится, когда велись работы в парке Первого медицинского института, выкопали не менее десятка зажигалок и фугасных! – Досталось родному Питеру! Но не все из этих «подарков» оказывались боевыми: нет-нет да и находились такие, в которых вместо детонаторов – металлическая стружка, а иногда и записка даже: «чем можем, тем и поможем…» – наши, видать, делали… – пленные.

– Василий! Вот ты где окопался! – весёлый усатый майор, подойдя к скамейке, где отдыхал капитан, присел к нему по-свойски. Неязов, торопясь подняться, чуть было не полетел, споткнувшись, но майор махнул ему дружелюбно, – лежи, мол.

– А ну-ка, покажи эту чушку! – и майор с капитаном подошли к бомбе.

– Вот, гляди! На шести метрах достали: яму пришлось досками укреплять, земля осыпается.