История и тайны Северной столицы. Загадки земли сестрорецкой

Капитан, в котором Веня сразу узнал Василия Матвеевича, – соседа, жившего от них через два дома и частенько покупавшего у Лутиных молоко для своих детишек, Юрки и Катьки, – стоял поодаль, что-то записывая в свой блокнот.

– Послушай, Боб, а что если к Василь Матвеичу подойти и попросить? Он же знает нас, и к дяде Алику часто заходит…

– А ты молоток! – Боб, не дав договорить приятелю, сходу понял о чём речь. – Но если он клад найдёт… он же не отдаст его нам! Здесь надо поосторожней как-то.

– Да! Ты прав. Как бы он вперёд нас не отыскал его! Вон у него какая техника! Любые металлы, я слышал, ищет! Нет, нам самим надо как-то… А для этого необходимо точно знать место, вот и всё.

Друзья, поглядев на сапёров, пошли домой, так и не посмев подойти к капитану.

Когда возвращались, уже вечерело. Тени от кустов стали длиннее, и каждый листочек, и каждая былинка в лучах заходящего солнца приобрели рельефные очертания, – и всё, буквально всё вокруг внушало, что унывать не стоит, и что всё ещё впереди!

Неудача первого дня поисков не сломила друзей.

 – Наоборот! Она лишь подхлестнула дух искательства и подсказала, что искать следует… не так. И тогда решили они повнимательнее присмотреться к дяде Алику: может, и прояснится что. Но договорились, что напрямую спрашивать его ни за что не будут. На том и расстались.

Иногда случается в жизни, что проблемы и задачи, которыми человек озабочен долгое время, начинают каким-то непостижимым и, пожалуй, сверхъестественным образом, решаться. И решаться как бы сами собой. Так получилось и на этот раз.

Дяде Алику ещё с вечера предстояло отправиться в поле выгуливать корову (об этом тётя Ульяна твердила ему весь день, что не прошло мимо Вениных ушей).

В добрые времена, когда в Александровке многие держали коров, большое пёстрое стадо их дневало в поле, мирно пощипывая травку… А вечером, наевшиеся досыта коровы, мыча и мотая хвостами, возвращались домой; и каждую из них встречала хозяйка с прутиком и загоняла на свой двор… Теперь же на весь посёлок осталось всего четыре-пять коров, и пасти их в поле днём, площади которого уже давно арендовал лахтинский совхоз, стало как-то неловко.