Дымовая завеса (сборник)

Так сильно стиснул, что у Серого перед глазами заплясали красные мухи. Но сжима своих челюстей он не ослабил.

Откуда взялся этот пес, из какой дыры выскочил? Вопрос этот можно было выплюнуть из себя вместе с кровью, но Серый продолжал додавливать питбультерьера, а новый пес, вдохновленный тем, что он свеж, как утренняя дыня, и сил у него полно, решил, в свою очередь, отправить на тот свет Серого.

Серый почувствовал, что сейчас задохнется, его добьет боль, сдавившая ему не только голову, но и тело, и само сердце, он захлебнется кровью своей собственной и кровью поверженного питбуля.

Того питбультерьера, который сидит сверху и пытается прокусить ему череп, уже не достать.

Показалось Серому, что земля, уползает из-под него – вот-вот перевернется и тогда он сорвется и улетит в черную яму. Точнее, в глубокую могилу.

Продолжая сжимать челюсти, он приподнялся горбато, попробовал сбросить с себя тяжесть, но сидевший на нем пес лишь зарычал глухо, не отцепился.

Серый выбил из ноздрей кровь и резко присел на задние лапы.

На этот раз налетчик, сидевший на нем, соскользнул и, ослабив сжим зубов, в следующее мгновение вцепился зубами в холку Серого.

Собачий бой продолжался и продолжался не по правилам – второго пса в этой драке не должно быть, но он появился. Орали, брызгались слюной, бесились, месили ногами землю люди, напирая на хлипкий заборчик, матерились, над площадкой носились вороны, каркали злобно, зорко следили за происходящим.

Они хорошо понимали, что один из псов, – и это был Серый, – обречен. Осталось только дождаться, когда он испустит дух, а уж потом, когда его отволокут в кусты, они покажут, как надо разделывать добычу и превращать ее в аккуратные кучки помета…

Широков морщился словно бы от боли, от неожиданно возникшего внутреннего напряжения у него начала дергаться левая щека, чего раньше с ним не бывало – неужели у капитана-пограничника к старости лет начали сдавать нервы? Или же сдает сердце – ведь оно находится на левой стороне… Кто скажет?

Он видел хищных ворон, считавших Серого своей добычей, видел лица мужиков, бесновавшихся рядом, ему было больно – наверное, передавалась боль погибающего пса, иногда он поднимал глаза и смотрел вверх, в блеклое, обесцвеченное жарким днем небо и переводил взгляд на Серого и его убийц.