Дымовая завеса (сборник)

Пистолет бы ему – старенький привычный «макаров» с обоймой в восемь патронов, – девятый патрон обязательно должен был находиться в стволе, – он живо бы навел тут порядок, но вмешиваться было нельзя, без оружия орущие мужики просто-напросто растопчут его. Даже сделать замечание, что бой заканчивается не по правилам, было нельзя – на него тут же полезли бы с кулаками кричащие люди.

Конец боя был печальным для Серого – питбультерьеры, объединившие свои усилия, одолели его, пес был разодран, как обычный кусок мяса.

– Все, забирай свою дохлятину, – сказал устроитель боев хозяину Серого, демонстративно похлопал себя рупором по ноге, – отволоки куда-нибудь в яму… Мы с тобою квиты.

Похоже, мужик в засаленной шляпке задолжал этому карлику деньги и теперь расплачивался за свой долг Серым. Широков стиснул зубы. Промолчал, хотя надо было кричать.

– Ага, понял, не дурак, – сказал мужик устроителю бегов и, ухватив Серого за лапу – заднюю правую, которая еще не пропиталась кровью, с нее не капало, была почище, – поволок пса прочь из загона.

Вот тебе и плата за верность. Широков почувствовал, как у него перехватило горло. Он гулко сглотнул.

Мужик в шляпке выволок Серого за забор, громко хлопнул дощатой дверью – что он хотел выразить этим обозленным хлопком, было непонятно. Может, не он был должен деньги, а должны ему, либо пообещали дать больше «деревянных» за погубленного Серого, а дали меньше или же произошло что-то еще – не понять… Широков протиснулся сквозь толпу и выбрался на шумную базарную площадь.

Впрочем, по сравнению с загоном не такой уж и шумной она была – тут торговали рыбой шустрые скуластые бабки с древними татарскими лицами, молодайки предлагали разную домашнюю снедь (а вообще они могли торговать чем угодно даже марихуаной, это Широков знал по собственному опыту). Мужики цыганистого вида с загадочными темными глазами продавали дыни. У них было много дынь…

Дыни в последнее время на рынке появились диковинные, с округлыми рельефными вздутостями по всему телу, очень похожие на маковки шатров, которые раньше здесь любили расставлять степные ханы, были они сладкие и душистые – вывели их, говорят, в Дагестане, наряду с этими ханскими дынями продавали и «колхозницу».

Только теперь знаменитая дыня почему-то называлась не «колхозница», а «бакинка», словно бы кто-то решил окончательно расправиться с нашим прошлым, со страной, которой не стало, и таблички теперь меняли не только на улицах и зданиях, но и на товарах потребления.