Зажигалка с драконьей головой

От лихого пикирования из Ан-2 чуть гайки не посыпались, из выхлопных патрубков повалил черный искристый дым, звук мотора сделался голодным, громким, самолет, у которого по-телячьи был задран хвост, вдруг хвост этот опустил и, если бы была возможность, поджал бы его, затормозил свое падение, замер на несколько мгновений и в следующий миг плавно коснулся колесами травы. Шайдуков отер ладонью вспотевший лоб: ну и дает пилот! Летает, как в цирке.

Пробежав по полю, самолет ловко развернулся, и пилот заглушил мотор.

Ан-2 в наступившей, колко ввинтившейся в уши тишине прокатился несколько десятков метров и, сделавшись неуклюжим, замер у неказистого, но добротного аэрофлотовского дома.

Шайдуков поцокал языком и проговорил негромко:

– Артист!

Артистом оказался летчик, с которым он быль знаком – Игорь Сметанин, молодой, красивый, словно бы сошедший с кинооткрытки, какие в большом количестве продают в киосках сельской «Союзпечати», длинноногий, голубоглазый, с четко очерченным мужественным лицом, по таким парням обычно сохнут девчата, а они обычно крутят подолы кудрявым зазнобам лет до сорока пяти, не женятся, насыщаются, а потом одним махом отрубают свое прошлое, выбирают какую-нибудь непривлекательную кривоногую бабенку, способную лепить вкусные пироги с грибами, печь тающие во рту оладьи и варить тугие, остро пахнущие чесноком холодцы, смиряясь со своей долей, ставшую серой, спокойной, до самой последней черты.

И в гроб очень часто сходят вместе со своей женой.

Но пока такой актер не утихомирится – берегись, девки!

Шайдуков подошел к пилоту:

– Ты на этой этажерке садился, как на реактивном истребителе.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! – вежливо поздоровался Сметанин.

– Я видел в кино, как садятся на авианосцы реактивные самолеты – носом вниз, ногами в тормозную петлю, так ноги мокрыми от страха становятся, носки выжимать можно.

– Не верю, что это слова представителя доблестной советской милиции.

– Пассажиров, пока садился, не вырвало?

– У меня другого выхода не было, в Клюквенном – тяжелая посадка. Чтобы она была легкой, в тайге надо просеку километра на полтора рубить.

– Полтора – это ты хватил через край, Игорь.

– Ну, на полкилометра.

– Вот это уже ближе к истине.