Накаленный воздух

– У нас мало общего, – не принял Йешуа.

– Ты ведь пришел понять меня. Что же тебя останавливает? Не раздумывай, иди до конца! – повысил голос Иоханан.

– Хорошо, – согласился Йешуа.

Креститель поймал узкую худую руку. Люди расступились. В толпе пробежало недовольство, с чего бы им пропускать вне очереди этого щуплого. Но Иоханан не обратил внимания на ропот. Вошел с Йешуа в воду, произнес привычные слова, перекрестил и окунул целиком. А когда Йешуа, фыркая и отплевываясь, вынырнул, подтолкнул в плечо, отправляя на берег:

– Что ты теперь чувствуешь?

– Что я насквозь мокрый, – буркнул Йешуа, мотая головой и ладонями вытирая лицо.

– Тело неспособно передать состояния души, – твердо проговорил ему в затылок Креститель. – Пора наступит, и ты узнаешь, что не я должен был тебя крестить, а ты меня. Иди. Твой выбор за тобой. Не ошибись.

Йешуа неторопливо убрал мокрые волосы за уши:

– Твоя дорога коротка и предсказуема, а мое предназначение еще не открылось мне. – Мокрая одежда на нем обвисла, влага с подола падала на ноги и в траву.

 – Ты прав, всему свое время. – Он медленно отвернулся, чуть постоял и быстро двинулся вверх по крутой осыпающейся тропе. По сторонам тропы за землю жадно цеплялась трава, тянулась к реке, задыхаясь от наступающей жары.

В спину Йешуа разнесся негромкий выдох Иоханана:

– Надейся. Надежда – единственный поводырь для всех. И не оглядывайся назад. Не возвращайся к тому, что пройдено. Но помни: зло всегда рядом, одной любви мало, чтобы справиться с ним.

И никто не обратил внимания, как от толпы отделилась черноволосая фигура архидемона Прондопула в неяркой однотонной длинной одежде. Он тихо, чуть отстав, побрел следом за Йешуа, накинув на голову капюшон.

В полдень устроили отдых. Разложили на траве простую еду с акридами и диким медом. Креститель присел на колени и потянулся за хлебом. Андрей крякнул, почесал под мышками, причмокнул губами и напористо спросил:

– Кто это был, Иоханан? Ты выделил его из всех.

Ученики полукругом расположились напротив. Приклеились взглядами к еде. Ждали, когда Креститель коснется пищи, чтобы следом похватать куски. Иоханан занес над едой руку. Но после вопроса Андрея оторвал от еды взгляд, сделал паузу, заставив учеников глотать пустую слюну. Проговорил:

– Он еще сам не знает, кто он. – Чуть помедлил, поймал непонимающие взгляды учеников. – Он верит, что любовь сильнее ненависти.

Ученики потупились.