Накаленный воздух

Хотелось разложить все по полочкам. Не любил загадок и неопределенности. Приостановился, заглянул в лицо Василию:

– Ты так и не вспомнил настоящего имени?

Тот пожал плечами:

– Пока я знаю одно имя. Возможно, другого не было. В голове, как в лабиринте, тупики. Мне кажется, иногда я за что-то ухватываюсь, но все тут же ускользает, и я даже забываю, о чем только что думал. Прошлое никак не дается.

– А я настоящее перестаю понимать, – усмехнулся Пантарчук, сделал паузу и сообщил Василию, что узнал от главного бухгалтера о его сверхъестественных способностях.

Осмотрелся, грузно усадил свое тело на старый диван под развесистым деревом. – Обо мне сказать что-нибудь можешь?

Василий пристроился рядом.

– Могу, – наморщил лоб, натужился, вглядываясь в Пантарчука. – Вам до сих пор помнятся слова матери, какие она сказала, когда вы учились в шестом классе. Вы тогда за неподготовленный урок принесли жирный кол в дневнике. Она возмутилась: «Петр, хочешь быть дураком, тогда зачем тебе голова? А если у тебя есть голова, тогда зачем тебе кол?»

На лице Петра появилась улыбка.

Все точно, именно так. Слово в слово. После этого случая в дневнике ниже четверки оценки не появлялись. Он вздохнул и вспомнил о Прондопуле:

– Можешь проследить мой сегодняшний день? Например, с посетителем в кабинете?

Магдалина сжал скулы, напрягся, лицо стало краснеть, глаза сузились. Минуту не двигался. По лбу поползли капли пота. Потом откинулся к спинке дивана. Тяжелым движением руки, словно та весила целый пуд, стер пот и расслабился.

Ощутил пустоту и беспомощность. Отдышался, как после тяжелого подъема в гору, проговорил:

– Вы вошли в приемную, и – все.

– Что значит – все? Что потом происходило? – подтолкнул Петр. – Посетителя видишь? Он был в приемной, когда я вошел.

– Не вижу, – растерянно отозвался Василий.

– Странно. Он интересовался тобой.

– Не знаю.

– Хотел с тобой встретиться.

– Только пустота. Даже вас больше не вижу.

– Жаль, очень жаль.

Пантарчуку хотелось бы узнать больше. Не поймешь теперь, вроде бы есть способности у парня, но как будто слишком громко об этом сказано. В одном он прав – сплошной лабиринт, тупики, куда не ткнись. Количество загадок не уменьшается. Охранник не видел Прондопула и Василий его не видит. Как наваждение какое-то. Как будто Петр сам придумал архидема, а заодно и червей со змеями. Если бы секретарь не была участницей событий, подумал бы о себе как о сумасшедшем.