Ребро беса

Рывком распахнули дверь, из-за которой стреляли, – и из салона вывалился стрелок с окровавленным лицом и автоматом в руках. Подумали, что при ударе автомобиля о стену стрелка бросило грудью на приборную панель и он потерял сознание. И только минутой позже рассмотрели, что в затылке стрелка зияло пулевое отверстие. Дверь водителя была открыта, за рулем никого не было. Успел скрыться, предварительно убрав стрелка.

Корозов разочарованно заскрипел зубами. Снова все концы в воду. Его водитель сплюнул:

– Вот сволочи, совсем оборзели! По трупам идут! Охрана нужна, Глеб! Эти твари не успокоятся, пока их всех не успокоить! Знать, удила закусили! Теперь уже кто кого!

Глеб в душе согласился с водителем: похоже, в деле Былеева он кому-то серьезно перешел дорогу.

Это стало ясно как белый день. Покушение на него могло говорить только об одном: его начали опасаться и решили убрать. Неужели он так близко подобрался к преступникам, даже не подозревая об этом? Вероятно, а как иначе объяснить происходящее?

Но именно такие обстоятельства его больше всего раздражали, ведь на него началась охота, а он до сих пор предположить не мог, откуда ветер дует.

Корозов посмотрел на труп стрелка – и, может быть, впервые так остро испытал, что все очень серьезно, очень. Надо основательно подумать о собственной безопасности, а не только о безопасности Кира. Кажется, сейчас они с Семенычем оказались в одной лодке.

Но преступники не на того нарвались. Его на испуг не возьмешь. Теперь уже, черт возьми, нашла коса на камень.

Глеб достал телефон и набрал номер Аристарха. Потом перезвонил Исаю, чтобы тот подъехал с охранниками.

На дороге останавливались автомобили, из них выскакивали водители, с любопытством осматривали место аварии, перемалывали между собой.

Когда подъехал Исай, Корозов сидел в машине и молча выслушивал бурчание своего водителя на переднем сиденье, тот возмущенно сокрушался, что пострадало его авто. Жестикулировал перед собой руками, при этом расстегнутые рукава рубашки мотались как попало.

Поглаживал ладонями руль, кляня на чем свет стоял подонка, стрелявшего по автомобилю. И хорошо, что отстрелялся. Туда ему и дорога.

Глеб ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубахи – сразу стало свободнее горлу, словно бы скинул удавку, что сдавливала кровеносные сосуды и мешала току крови. В приоткрытую дверь веяло прохладой, и Корозов набрал ее в легкие, ощутив некоторую легкость.