Лучшее, чего у меня нет

Не сразу сумев вытащить из нее сигарету, он прикурил ее красивой гравированной зажигалкой.

– Мне очень жаль, батоно Акакий! Я не смог приехать на похороны… – начал было я.

– Чьи похороны, сынок? – мужчина затянулся и серьезно посмотрел на меня.

Я осекся. Тут старушка влезла в разговор:

– Ну ладно, Како, я пошла. Поросят надо кормить. Да и вы, я вижу, нашли общий язык.

Акакий нехотя махнул ей вслед рукой, продолжая внимательно смотреть на меня и дымя сигаретой:

– Кто-то умер, Торнике? – его голос прозвучал, как в огромной доверху заполненной паром бане, в которой я стоял одетым, в толстом пальто и под горячим душем.

Я вытер выступивший на лбу пот и заглянул в его глаза. Заза рассказывал, что отец бросил их с матерью и сестрой, когда им было по тринадцать лет. Как раз в то время он стал часто просыпаться по ночам. А навестить отца Заза решился только после смерти мамы, на их с сестрой 18-летие. С тех пор он проводил в доме отца в Гурии ровно один месяц в году. Чаще всего в сентябре или октябре.

Вместе они охотились, собирали виноград, орехи, поливали огород, достраивали и облагораживали дом, занимались хозяйством.

– Торнике, сынок, тебе не плохо? – отец Зазы, нахмурившись, сверлил меня взглядом.

У меня сильно пересохло во рту, и сердце опять медленно, как вчера, забилось. Я попытался собраться с силами, чтобы не рухнуть на землю, и из последних сил проговорил:

– Мне нехорошо, батоно Акакий. В купе поезда всю дорогу было очень душно.

Сария-старший мгновенно выбросил сигарету под ноги и схватил меня под плечи.

– Понимаю, наши поезда оставляют желать лучшего. Но про какие похороны ты говорил, сынок? Я ничего не понимаю… – он продолжал буравить меня своими тускло-голубыми глазами.

Я выдал что-то типа усмешки.

– Простите, батоно Акакий, я боюсь потерять сознание и несу какую-то чепуху. Можно войти в дом и прилечь? – я пытался не смотреть на его вопрошающие глаза.

– Конечно, конечно, Торнике. Извини, что сразу не предложил. А Заза не с тобой? Он обещал скоро появиться у меня…

Я сильно потер пальцами глаза и оперся на крепкие руки отца Зазы.

Акакий Сария уложил меня на кушетку. Прямо передо мной был огромный камин, построенный в современном стиле, каким-то красивым мраморным камнем с отливом спелой вишни. В нем успокаивающе потрескивали угли. Акакий быстро и бережно стянул с меня пальто и ботинки и прикрыл ноги покрывалом. Я забрался в кушетку с ногами поглубже и уставился на огонь.