Лучшее, чего у меня нет

Дом внутри оказался очень просторным. И если снаружи это была простая сельская хибарка, то внутренняя атмосфера жилища говорила о богатом внутреннем мире хозяина. В каждой вещи, предмете мебели или декоре чувствовался безупречный вкус.

– Сынок, ты меня здорово напугал. Сначала нес что-то про похороны, потом чуть в обморок не рухнул. Сейчас тебе лучше? – он опять внимательно, почти по-отечески стал изучать мое лицо.

Мне очень не хотелось врать ему, но другого выхода Заза мне не оставил.

– Давление, наверное, упало.

У меня такое бывает после усталости. Последнее время почти не сплю.

Я стал перебирать пальцами бахрому покрывала.

– А, может, вина? У меня есть отличное черное вино. Оно вмиг поднимет давление. Налить чуть-чуть? Не отказывай старику.

Я быстро кивнул, и Акакий исчез из комнаты.

"Черт, что я здесь делаю? Заза, я тебя убью!" – сказал я и вдруг почувствовал, что ком в горле, который появился там с начала разговора с Зазыным отцом, взорвется раскатами рыдания. Черт, и это тут же случилось.

Я разрыдался. Громко и отрывисто. Я не мог рыдать тише или остановить плач. Накаты всхлипываний и слез катились из меня с какой-то неимоверной силой. Я вдруг осознал, что мне очень не хватает тут Зазы. Именно здесь, в этой комнате, перед этим камином, который, наверняка, построил для отца именно он. Мне так захотелось, чтобы Заза появился здесь, шумно хлопнул дверью и сказал привычное: "Токо, брат! И ты здесь?!" Ведь это был его отец, его дом, его история, но уже без него. Но вот только почему отец Зазы не знает о его смерти?

Акакий выбежал на мое рыдание из кухни.

– Сынок, что случилось? Ты что? Торнике! – он бросился ко мне и неуклюже крепко обнял меня. От него пахло вином и бутербродами. Я присел на кушетке и плакал с ним в обнимку добрых пять минут. Акакий Сария, как ребенка, постукивал меня по спине своей большой рукой и шептал:

– Успокойся, сынок! Что бы ни случилось, все будет в порядке! Главное, ты жив и здоров! А если хочешь, поплачь, поплачь, раз тебе так горько.

Не стесняйся. Плачь, – он гладил меня по волосам и немного раскачивал.

Я никогда бы не подумал, что мог попасть в такую неловкую ситуацию: плакать в объятиях незнакомого мне мужчины. Но понемногу мои рыдания отступали. Я вытер мокрое лицо рукой.

– Это из-за женщины? – Акакий Сария вдруг опять внимательно заглянул в мои глаза.

Я ужасно смутился и попробовал глубоко вздохнуть.

– Сынок, не знаю, говорил ли тебе Заза, но я ведь оставил маму Зазы, пришлось.