Горчаков. Статский советник

Конечно, упражнения, родовой Источник и даже возраст могут ускорить развитие и даже чуть превысить естественный предел, и все же в целом мощь Дара – это скорее врожденное свойство. – Дед говорил размеренно, будто зачитывая по памяти какую-то очень старую книгу. – И ты прав – магические способности действительно нарастают в течение всей жизни… кроме самого ее конца, Саша.

Я промолчал. И так уже понял, к чему дед клонит, но произносить подобное вслух не было никакого желания.

Да чего уж там – даже слушать не хотелось.

– У кого-то резерв настолько колоссален, что его может хватить хоть на несколько веков… наверное. Но даже для не самого выдающегося мага сотня с небольшим лет – вполне обычный срок жизни… особенно если он бережет себя, – продолжил дед. – Перегружать Дар, пожалуй, даже вреднее, чем рвать спину. Можно выгореть.

Я с трудом заставил себя промолчать и не высказать деду за дуэль с Куракиным. Мы ни разу не поднимали эту тему, однако я и без всяких разговоров прекрасно знал, откуда старик вернулся в то злосчастное утро.

– Может, это со мной и случилось… не знаю. – Дед замедлил шаг и еще чуть сильнее оперся на мою руку. – А может, просто пришел мой срок, вот и все. Разницы, в сущности, никакой: уж если сила начала уходить, то это не остановить никак.

– А замедлить? – Я сжал зубы. – Ты ведь можешь подпитываться от Источника… или от меня – резерв развивается, ты сам говорил, и его может хватить на двоих.

– Спасибо, Саша. Это достойная мысль, – усмехнулся дед. – Глупая – но достойная. Беда в том, что накачивать меня Источником – все равно что пытаться наполнить водой решето. Можно лить сколько угодно – не поможет. И дыры в решете с каждым днем будут становиться только крупнее.

На мгновение мне захотелось развернуться и влепить деду оплеуху. Он совершенно обыденным тоном говорил то, о чем я не хотел даже думать… но думать приходилось.

– Постой… Дай мне отдышаться. – Дед остановился. – Никакой ошибки, к сожалению, быть не может. Для тебя разницы почти нет, но я-то чувствую, что за последний месяц ослабел чуть ли не вдвое. К осени – еще вдвое, и потом…

– Сколько? – тихо проговорил я. – Сколько… осталось?

– Хотел бы я и сам это знать, – горько усмехнулся дед. – Может, две недели, месяц, а может быть – год. Я не стал бы заводить этот разговор, но ты уезжаешь.