Видящий. Путь домой

Гигантские кровожадные тролли, а теперь еще и какие-то Темные… которых испугался даже гигант-Горм. Похоже, Владычица не ошиблась – кое-какие законы действительно не стоило нарушать. Мое освобождение из Хельхейма острым лезвием прошлось по и без того истончившейся границе миров – и в прорыв полезла всякая нечисть.

Что ж, гражданин Видящий… Вас предупреждали о последствиях? Предупреждали. Получите, распишитесь. Тролли, и вот эти, которые…

– Темные! – завопил Йорд, указывая пальцем куда-то мне за спину.

 – Йорд бежать! Прятаться! Человек бежать с Йорд – Темные вернуться!

Глава 12

Я на всякий случай отступил на шаг и снова поднял Гунгнир. Йорд был втрое меньше безвременно почившего Горма-Костолома, но, похоже, еще и втрое умнее. С него запросто сталось бы напугать меня какими-то Темными за спиной, а потом наброситься, отобрать копье и свернуть шею.

И все же я оглянулся – лишь на мгновение. Но и его оказалось достаточно, чтобы увидеть, как в двадцати-тридцати шагах со стороны горящего дома Хильда воздух среди деревьев зарябил и пошел волнами.

Точно такими же, какие иногда появляются над раскаленным солнцем асфальтом в жаркий день… Но уж точно не над снегом! Не говоря уже о том, что волны над асфальтом не сплетаются в тощие уродливые силуэты высотой с молодую ель… и не двигаются.

Йотуновы кости, что на этот раз?! Пытаясь не упустить из виду копошащегося в сугробе Йорда, я переключился на «Истинное зрение». Мир тут же выцвел – только снег поблизости подсвечивал серебром, зеленели силуэты деревьев и полыхала алым и оранжевым аура Йорда – силенок ему мироздание отсыпало от души.

Но против бестелесных Темных едва ли будет много толку от мускулатуры. В мире духов неведомые твари, больше всего похожие то ли на гигантских тонконогих пауков, то ли на Слендермена из ужастика конца десятых годов, выглядели еще неприятнее. Все так же остались размытыми, но хотя бы обрели цвет… Точнее, его отсутствие. Темные оказалась даже не черными, а ПУСТЫМИ.

Словно кто-то взял гигантские ножницы и просто вырезал из бытия несколько лоскутов, оставив пару десятков ломаных и кривых прорех, из которых сквозило пронзительно-ледяное ничто. Щупальца тьмы переламывались, будто бы изгибаясь в сотнях суставах разом. Извивались, приближаясь, и сплетались между собой так, что я даже не мог толком понять, принадлежат ли они десятку разных тварей, или одной – немыслимо огромной.