Видящий. Ярл

Просто не видел иного выхода, кроме как героически самоубиться об мой меч и смыть позор кровью. Хотя бы своей.

Я оглянулся назад.

Хорошо – мой драккар достаточно далеко, и никто не услышит, что мы с Вагни скажем друг другу. Ведь я собираюсь ответить на вызов… в общем, местные бы мой подход точно не одобрили.

– Что тебе с того, что я погибну, Ульфриксон? – Я шагнул вперед, но даже не притронулся к мечу. – Убьешь меня – и Хроки вздернет тебя на мачте. А потом мои люди сожгут Эльгод.

– Если даже Болли не смог с тобой совладать, не смогу и я, склаф.

 – Вагни сжал зубы. – Но ты обещал пощадить мой дом.

– И тебя самого, – отозвался я. – Я возьму в Эльгоде золото для моих людей и припасы, чтобы Фолькьерк пережил зиму, но не более. Я предлагаю тебе мир, Вагни.

– Который мне придется купить? – усмехнулся младший Ульфриксон. – Я и так навлек на себя достаточно позора. Если ты возьмешь в моем доме золото, потомки назовут меня Вагни Трусливым.

– Если ты погибнешь, то потомков вообще не будет. – Я пожал плечами.

 – И род конунга Ульва Рагнарсона прервется из-за твоей глупости. Но если ты сохранишь свою жизнь и Эльгод, тебя назовут Вагни Мудрым. Немного пользы людям будет от твоей гибели… Скажи мне, сын Ульфрика – что сделал Орм, когда на Барекстад пришел Бьерн Серый Медведь?

– Орм покорился конунгу и назвался тэном. – Вагни опустил голову. – Он говорил – нет нужды погибать и оставлять свой дом без защиты.

– Твой брат был мудрым правителем, – кивнул я. – Нет позора в том, чтобы служить достойному.

Мы оба с тобой люди ярла Тормунда и Серого Медведя – стоит ли нам сражаться?

– Позор для воина оставить убийцу братьев без мести, – глухо проговорил Вагни. – На тебе кровь Орма и Болли.

Но уверенности в его голосе ощутимо поубавилось. Давай, посмотри мне в глаза… Ага, попался! Ближе, бандерлог, ближе…

– Это так. Но плохим бы я был тэном, если бы не смог защитить себя и Фолькьерк. Я уже убил двоих Ульфриксонов, и не хочу убивать последнего из славного рода. – Я сложил руки на груди.

 – Могучий воин – не всегда хороший правитель. Ты не хуже меня знал Олафа Кольбьернсена. На всем Барекстаде не сыскалось бы бойца сильнее, но во что его бесконечные походы превратили Фолькьерк? Прошу тебя, Вагни, сын Ульфрика – опусти свой меч. Всеотец свидетель – я готов забыть былое и назваться твоим другом. Вот моя рука – и в ней нет оружия.

На Вагни было жалко смотреть. Он трясся, как осиновый лист. Честь требовала сойтись со мной в безнадежной схватке.