У всякой драмы свой финал

Вот тогда я была огонь-баба! Мужики, как тараканы, бегали вокруг меня!

Ольга дипломатично удивилась:

– Разве тебе сейчас намного больше лет?

Думилёва в ответ заставила пробежать улыбку по всем уголкам своего лица, заметив вслух:

– Ты умная девочка! Я это сразу поняла. Только не растрачивай попусту свои комплименты! Я далеко не дура! Люблю прямоту и не люблю, когда мне врут!

Но Ольга снова слукавила:

– Не обижайся, у каждого есть недостатки, их непросто изжить.

Думилёва усмехнулась, улыбка застыла у нее в левом глазу, и вдруг предложила, оглянувшись на Глеба:

– А давайте с вами дружить. Люблю умных людей. Терпеть не могу дураков. А посему отбросим всякие церемонии! Вот он, – показала на Ватюшкова, – просто Андрей. В детстве Андрюха! А он, – кивнула в сторону Дорчакова, – просто Антон. В детстве Антошка! А я – Евгения. В детстве Жека! Ну а Еву вы все знаете, она и при Адаме была Евой. Глеб, я думаю, и в детстве был Глебом! И Ольга всегда была Ольгой! Как вам мое предложение? У кого-нибудь из присутствующих есть возражения? – обвела всех глазами, никто не возразил.

 – Нету! Очень хорошо! Значит так и постановим!

Ольга не ожидала такого предложения и потому немного растерялась. Глеб усмехнулся про себя, интересно, что будет дальше, что еще выкинут друзья Нарлинской. Евгения отступила от Ольги, быстрым взглядом осмотрела зал и потом сказала Глебу, словно поняла его мысли:

– Да ты не беспокойся, Глеб, я не такая страшная, какой кажусь на первый взгляд!

Ева подхватила Корозова под локоть, приговаривая:

– Мне нравится этот ресторан.

Поэтическое название. Как белый лебедь на пруду! – ее маленькие уши, слегка прикрытые волосами, порозовели, как будто она застыдилась своего сравнения. Прыснула мелодичным приятным смехом. И словно оправдываясь, заметила. – Теперь так мало романтиков. У всех на уме деньги, деньги, деньги. Какая-то денежная вакханалия, – сморщила лицо.

Глеб развел руками, выдохнул:

– Все течет, все меняется. К сожалению, без денег нынче не проживешь.

– Увы, к великому сожалению ты прав, Глеб! – она чуть отступила, при этом за локоть Корозова держалась крепко, ни на секунду не выпускала из своих пальцев, признаваясь. – И я тоже грешна в этом, безмерно люблю деньги.