Миражи Предзеркалья. Роман-мистерия. О лабиринтах и минотаврах плоти, разума и души

Таков путь восхождения: из Небесной России в Небесный Иерусалим, затем Синклит Мира, а на вершине Элита Шаданакара. Такова запредельная демократия Розы Мира.

Я вспомнил. Мы спорили о ценностях Цехов. По незрелой молодости я защищал «свой». Илона легко развалила мою защиту, посмеявшись над спецификой понимания любви, внедряемой в Розе Мира. И особенно – посмертной.

Как она иронизировала над фундаментальной цеховой фразой! Я вспомнил:

«Та любовь между мужчиной и женщиной в Энрофе, которая достойна именоваться великой, продолжается и здесь, освобождённая от всего отягощавшего, возросшая и углубившаяся.

Между некоторыми существует и телесная близость, но от задач продолжения рода она совершенно откреплена и вообще не имеет ничего схожего с телесной близостью в Энрофе».

Это о той самой Небесной России. И что, теперь она станет опровергать себя ту, прежнюю? И почему, как это Небесная Россия смыкается с Антаресом? Смежные миры? Не Галактика получается, а коммунальная квартира.

– …Алекс, о чём? Нам какая разница? Какое нам дело до Агуары? До всех других? Существуем только мы с тобой, мы вдвоём.

Поодиночке нас нет…

Я перебил её:

– Помнишь, мы искали клад? Кто-то кому-то сказал, что где-то что-то зарыто? Мы не нашли. Но ведь он существует. Кто-то найдёт…

Эх, заняться бы сейчас поиском клада! И лучше не одного, а нескольких. Думаю, их предусмотрено столько, что хватит на всех живущих. Илона поправила меня:

– Мало ли что и где зарыто! Не существует для нас – значит вообще не существует.

Недоступность, недостижимость – всё равно что отсутствие. Разве для тебя есть бесконечность? И у нас её нет.

Вот: «для тебя», «у нас». Она разделила. Кто её научил так делать? У них в небесах свои ограничения. И там никакой демократии… Стало скучно. Но я сказал, чтобы лучше понять себя:

– Кругом нас рассыпаны куски бесконечности. Маленькие, побольше… Бесконечность разбилась и разлетелась по всем мирам. Взяться всем вместе и собрать. И соединить в целое.

Сказал и засомневался.

Разве мы с Илоной могли вот так думать и говорить? Да ни за что!

– Кто ты? – спросил я.

Раздался звонкий смех и последовал ответ. Как колокольчики прозвенели:

– Звента-Свентана… Я Звента-Свентана…

Безобразие, расстроился я. И тут обман. Не Илона, и не из Небесной России. Звента… Я знаю, кто она. Так называемая монада, символ Розы Мира. И обитать обязана на верхах Шаданакара. Воплощение женственности. В Цехе Гора её зовут Изидой.