Принцип Рудры. Фантастико-приключенческий роман

Опять острые скалы по-над берегом, напоминающие башни европейских средневековых бастионов, а между ними, – серые изваяния и лопасти ветряков. Неподвижный безрадостный вид. Контраст с только что виденным оазисом омрачал. В эти места озеленяющая добрая рука «Тангароа» не добралась.

Обогнув мыс, «Хамсин» повернул на восток. Через полчаса открылось красивейшее место – долина Анакена, известная как долина Королей. Вздох восхищения, первый за многие дни, пронёсся по палубам, заполненным туристами.

Залив Анакена, объяснил простуженный баритон, за последний год превратился в уютную бухту: с обеих сторон в море протянулись дуги насыпных ограждений-волноломов.

Посредине оставили небольшой проход. «Хамсин» вошёл в бухту. В отличие от глубинно-синей воды открытого моря, её зеркало выглядело светло-голубым, спокойно-цивилизованным. Ожидание девственности природы острова Пасхи не оправдывалось.

С лязгом и грохотом освободились цепи якорей «Хамсина» и он застыл на внешнем рейде.

Двухмильную подкову залива окаймляла золотая песчаная полоса, с правой стороны усыпанная цветными пятнами громадных солнцезащитных зонтов, лежанок, прочего оборудования для организованного отдыха. Единственный на острове пляж ждёт гостей. С левой стороны залива у трёх причалов застыли яхты и множество камышовых лодок. Берег за песчаной полосой поднимается в глубь острова тремя террасами-ступенями гигантской лестницы. У подножия ближней террасы на длинном флагштоке развевается государственный флаг Чили; на ступенях застыли исполины, будто остановленные заклятием в движении из глубин моря к какой-то своей цели на земле пушкинские богатыри…

Вернувшаяся из детства сказка всколыхнула в Тайменеве нечто могучее, сродни сверхчеловеческим масштабам, царящим на маленьком одиноком острове в океане.

И как-то так получилось, что он единым взглядом окинул свою жизнь: прожитое, настоящее и ещё несвершившееся.

И страх вдруг охватил его: будто вся прошлая жизнь, так долго и трудно творимая, лишь недавно достигшая размеренности и спокойствия, ушла безвозвратно, насовсем отделилась от текущей минуты.

А будущее абсолютно неопределённо, все его прежние желания, все твёрдо намеченные линии судьбы, – всего как и не бывало. А на их месте – ничего, пустота!

Когда первый страх, ничем не обусловленный, аморфный и бессодержательный, прошёл, Николай осознал, что дорога его жизни круто поворачивает в сторону.