Принцип Рудры. Фантастико-приключенческий роман

Окна большие, но переплёты слишком часты, напоминают решётки на тюремных окнах. Какому архитектору удалось протолкнуть такой безликий мрачный проект? Денег не хватило? Здание больше похоже на офис компании или научный центр. Нет, глупость, на Рапа-Нуи им не место.

Вспомнив, зачем он здесь, Тайменев отвернулся от будущей гостиницы, до которой, собственно, ему и дела-то никакого нет. Кому интересны его художественный вкус и личное мнение? Первый дом восстановленного «Тангароа» поселения ждал в десятке метров, у обрыва, падающего в белую пену морского прибоя.

Рядом с домиком, делая его совсем крошечным, застыли три громадные фигуры. Их презрительные лица слепо смотрели в сторону долины Королей, не замечая копошащегося под ними человечка, сотворённого из уязвимой недолговременной плоти. Каменным телам знакомо дыхание вечности, они невозмутимо ожидают наступления своего времени. А поскольку наступление их будущего не зависит от человеческой воли, действующей в ином измерении, они не замечают людей. Когда-то одни люди опрометчиво низвергли их с постаментов. Но вот пришли другие и вернули обратно, – никто не в силах помешать терпению, заключённому в окаменевшем ожидании.

Врытые в землю, поставленные вплотную дома выглядят жилищами термитов. Работы по восстановлению здесь приостановили, не завершив. Интересно, почему? Опять нехватка средств? Или просто время первого туристического круиза совпало со временем отпусков для реставраторов и строителей? И совсем непонятно, почему Оронго не включили в план экскурсий и не поощряется интерес к Рано-Као? Здесь есть что показать, есть что посмотреть.

Чего стоят астрономическая обсерватория Первого периода, – Белого времени, как говорит губернатор, – и совмещённое с нею Харе-пуре, святилище Второго периода истории. Именно это строение на снимке, принесённом ночным гостем, имеет особо мощную и красочную ауру. Оно где-то впереди, за поселением. Чувствуя, как неудержимо тянет туда, Тайменев решил задержать на часок посещение культового центра Оронго.

Николай Васильевич любил бороться с желаниями, испытывая себя; нравилось побеждать их, если они вели туда, где ждали разочарования, обиды, угрызения совести, – это трудно, но такие победы прибавляют уверенности в себе. Были ещё желания второго рода, приводящие к открытиям, новым загадкам, интересным встречам. В таких случаях он тоже не торопился, с удовольствием ощущая, как желание зреет, набирает потенцию от оказываемого сопротивления.