Оперативный отряд. Книга вторая. Империя-Амаравелла

Бесчувственного Анвара перенесли в дом напротив. Правильно. Люди тут добрые, а их старший сын Миха, – одноклассник и приятель Анвара. Благодаря матери «звездочки» его семья в дружбе и согласии с соседями.

Атхар разрешил приблизиться на следующий день. Вид Анвара меня поразил, он стал совсем другим. Очнулся ровно через сутки, и я не понял: то ли с помощью Атхара, то ли естественным образом. Не человек, а робот… Поднялся с кровати как ни в чем ни бывало. Спокойно подошел к окну, остановился. Отсюда хорошо видно все, что происходит у его родного дома.

Под цветным сиянием полудня формируется похоронная процессия. А он невозмутим как внешне, так внутренне. Взгляд равнодушный, неживой.

Что за контрасты и метаморфозы!? Атхар молчит, я ничего не понимаю. И пытаюсь еще раз «подойти» к Анвару, чтобы увидеть, какой «выключатель» превратил мальчика в куклу. Меня отбрасывает с не меньшей силой, чем накануне. И тут же получаю команду Куратора на возвращение. В нашем присутствии на улице Северной нет нужды.

Да, контрасты… На Лунной Базе серая бесцветность.

Убираю со лба пот, мокрый платок в руках дрожит. Атхар, скользнув взглядом по мне, говорит Сухильде:

– У него исчезла память о прошлом. Стерто все, что связано с матерью.

– Как это? – удивилась Сухильда и протянула мне свой платочек, с вышитыми по краю цветочками. Платочек пахнет свежим снегом.

– Результат вашего вмешательства? – прямо спросил Горомир.

– Не знаю, – ответил Атхар, – Маловероятно. Едва ли.

И снова посмотрел на меня. Я ощутил, как он устал.

Сейчас незаметно исчезнет и вернется неизвестно когда.

– А прочая память? Школа, контакты и все такое? – спросила Сухильда, осуждающе взглянув на Горомира.

– С этим порядок, – сказал Атхар и, мягким движением стянув с головы шлем, поднялся с кресла.

Отряд молчит. Все видели и ощутили то же, что и я. Услышал голос Шелома, не обращенный ни к кому конкретно:

– Мистический план бытия… Сразу и не определишь, к добру что или…

Нижне-Румск. Валерий. Перемена координат

.

Сердце мое трепещет во мне, и

Смертные ужасы напали на меня;

Страх и трепет нашел на меня, и

Ужас объял меня.

Псалом 54

.

Взгляд из Михиного окна, – точка в забытьи. Что было, – не имеет значения. Здесь, – начало темной ясности. У меня не стало родного дома, придется смотреть на улицы из чужих окон.

Я не успел, не получилось… А сколько было попыток уйти! Вчерашняя, – последняя? Я что, сам ничего не могу? Да, застрял на Земле основательно.