Ошибка Фаэтона. Книга вторая. Звездная кара

Ведь что владеет человеком за пределами Шамбалы? Четыре страсти: поесть, поспать, переспать с кем попало, и – страх перед смертью. Кто почище – думает о каре, идущей с небес. Страх превратил людей в животных. Я обязан ими заняться, потому что сам изнутри такой.

Эрнест Мартин качнул крупной головой, пожевал губами по-лошадиному. Он не возражал собеседнику.

– Принесло на нашу голову сверхлюдей. Фаэты…

– На нашу голову? – Агасфер улыбнулся, легко и просто. – Да семьдесят миллионов лет назад нашими головами на Земле и не пахло.

– Может, и так. Одно мне ясно: без Фаэтона не было бы и нашествия Чёрной планеты.

– В тебе, Эрнест, говорят чувства, а не рассудок. Этим ящерам всё равно деваться некуда, – все три звезды Сириуса отказались от жизни рядом. А ближе Солнца подходящего светила нет. Неизбежность, предрешённая ещё до рождения Вселенной. При чём фаэты?

– Выходит, это мы, люди Земли, накопили столько грехов? И никакая вода нас не отмоет?

Он смотрел на непрерывное рождение радуги в струях водопада, бьющегося об скользкие камни.

Горный поток, берущий начало с дальних вершин… Из долины был виден только их зубчатый гребень. А за ним – Цитадель, ухоженная, разлинеенная. Здесь, в долине, трава растёт сама по себе, деревья стоят, не зная геометрии, воздух прозрачен и дик… В Долине Драконов пристало жить человеку, будь он землянин или фаэт. А не в продистиллированном лотосовом рае…

Вечный странник видел отражение дальних гор в чёрных глазах Мартина. Самому смотреть за горизонт не хотелось, – там жило его прошлое, невообразимо тяжёлое, гнетущее кошмарами бессонных ночей.

Он оборвал прежнюю зависимость от Цитадели, но старость не приходила. Он не был ни фаэтом, ни землянином. Но всё же он был человеком, слабым и гордым существом. Слабость тянула к земле, гордость не позволяла забыть прежнюю зависимость от тех, кто вознёс себя к подножию чужого трона.

Гордость сказала:

– Однажды величие погубило их. И вот, замыкается второй круг.

Мартин вгляделся в глаза Агасфера: в них плясали огоньки безумия.

– Ты их не любишь. Не можешь простить… Так они обречены?

– Сердце говорит мне, – странно, что оно не окаменело, – что Чёрная пришла за душами золотоглазых. Даже им не дозволено повторять одну и ту же ошибку.

– Но ты сам сказал: предопределение. Срок бытия не увеличить, не сократить… А я думаю, надежда на помилование есть. Если только Земля не зона крайне строгого режима.

Агасфер вздохнул:

– Мы слишком разные, чтобы найти согласие.