Ошибка Фаэтона. Книга вторая. Звездная кара

Обратимся к тому, ради чего мы здесь. Зверь наладил прямую связь с информатором по кличке Аполлион. Ящеры изучают психику человека. Понимаешь, что нас ждёт?

– Шантаж, похищение, вербовка… Что там ещё?

– Всё! Весь арсенал человеческого зла поступит на службу злу внеземному, внечеловеческому.

– «Нео-Силлабус»?

– Да. Крепнет подпёсок! Их цель – накануне Вторжения захватить Цитадель. В «Нео-Силлабусе» грядёт ротация. Иван Марьин, объявленный «Славянским Ангелом», уверенно тянется к головам иезуита и мормона.

Москва вновь претендует на звание последнего Рима.

Мартин обратил взгляд на водопад. Вид падающей воды успокаивал и освежал сознание. Вода и есть планета Земля. Вода жила до человека, будет жить после.

– Рим на час… Недолго мельнице крутиться, пусть побалуются. Зачем я тебе?

– Ты начальник охраны… За твоей спиной – элита.

– Элита? Да мне бы с прикрытием Комитета Пятнадцати справиться!

– И Эрланг. Да?

– Да. Леран Кронин. Первый удар они нанесут по нему. Думаю, сам он недосягаем.

А вот ближнее окружение… Ведь Леран никогда и никого из нас не попросит о помощи.

– Бессмертный.., – скривил губы Агасфер, – Бессмертные и ближний круг… Несовместимо! Разве они способны на любовь?

– Я ещё более далёк от фаэтов, чем ты… Но я знаю Лерана. Он – другой. Он достоин любви. Любви и помощи. Он не мумия, как некоторые, он живой. Знаешь, как представляется при знакомстве? Он говорит: «Кронин. Младший». И глаза при этом такие, что я вижу Нью-Прайс до расстрельной ночи.

Разве ты забыл?

Агасфер помрачнел. Как судить другого, если сам осуждён?

– Ближнее окружение, – это его подруга, сестра юности?

– Тебе это известно не хуже меня.

– Но, Мартин, Кронин-младший – Эрланг. Вождь Фаэтона, носитель императорской короны. Леран Кронин меня простил. Для Кронина я – человек. Для Эрланга я – всего лишь маленький землянин, могущий принести какую-то пользу.

– Как бы то ни было, мы в одной упряжке. Против нас всех выступил один враг, один Зверь.

– Ты прав, Мартин, мы связаны накрепко.

Но Зверь тот сидит в нас! Он – внутри и меня и тебя. И внутри Эрланга. А в небе – лишь отражение нашего родного Зверя, его символ…

Эрнест Мартин не видел Зверя внутри себя. Ещё меньше, считал он, места для Зверя в душах Лии, Леды, Лерана… В душах молодых из Комитета Пятнадцати… Разве не поэтому они вместе? Конечно, они не святые, и святыми им не стать. Но покопаться в себе, соскоблить ржавчину, накипь жизни, – это потом.