Туманность. Книга вторая. Явь мира Тантры

Их сейчас возле Ананды набралось столько…

Эрвин согласился. И Леда не возразила. Нур вновь убедился в точности описаний, сделанных Ефремовым в романе «Туманность Андромеды». Действительно, кривизна поднявшейся перед ними стены говорит о диаметре не менее пятисот метров. Если корабль, то солидный. Изделие тех самых рук, которые теперь в кучах костей? Но как хочется, чтобы Ефремов оказался прав! А не просто фантазировал.

«Таинственный звездолёт навис над людьми отвесной стеной, уходившей далеко вверх и терявшейся в пятнистой тьме неба.

Угольно-чёрные тучи клубились, скрывая верхнюю треть исполинского диска. Малахитово-зелёная масса покрывала корпус. Её сильно растрескавшийся слой был около метра толщины. В зиянии трещин выглядывал ярко-голубой металл, просвечивавший синим в местах, где стёрся малахитовый слой».

Зелени и синевы не наблюдалось. Возможно, виной тому звёздчатая сеть, произведение скопища медуз, обживших то ли инозвёздный корабль, то сооружение иных сущностей, до поры скрытых мраком планеты.

Песок рядом с тайной спёкся неизвестно когда, и напоминал описанный Ефремовым сплавленный камень, растёкшийся в стороны, словно густая смола. Предстояло отыскать вал-трубу спирали, да и шар-кабину управления где-то в чёрной высоте. Сверлить металл или камень, чтобы проникнуть внутрь, они не будут. Неосмотрительно, даже глупо. Да и сам Ефремов предложил возвращаться «домой». Причина – появление рядом с артефактом, в паре десятков метрах восточнее, знакомого Креста.

Здесь он смотрелся особенно угрожающе.

– Точно такой же, какой атаковал нас на Облаке Оорта, – сдержанно, без эмоций, сказал Эрвин, – Но этот модернизирован…

Модернизацию увидели все трое, но чувственно подействовала она только на Ефремова. Контекст прошлой жизни сработал. На Кресте висел распятый человек. Именно так, как запечатлели в памяти распятие земляне-современники Ефремова и Валерия-Нура.

Но в этот момент в висящей на гвоздях фигуре Ефремов опознал себя! И судорожно вздохнул.

Крест не шевелился. И своей обездвиженностью переворачивал в Ефремове ещё один пласт устойчивых знаний и убеждений.

– Да, вы, айлы, правы! – сказал он совершенно без заикания, – Всюду – один Закон. Следовательно, и его источник один. И даже там, где царствует Тьма. На самом деле правит Закон… Нужен откровенный разговор с Фиргуном.