Свинцовая воля

Не похоже, что преступник подстерегал свои жертвы специально, а как бы случайно с ними встречался, и уже по каким-то пока не понятным нам обстоятельствам убивал тем, что в данное время оказывалось под рукой. Словно на убийцу в этот момент вдруг нападала ослепляющая ярость. А потом уж добивал… с особой жестокостью. Или просто для себя… как бы удовлетворяя свою зверскую натуру, издевался над трупами. Протыкал грудь, язык, отрезал голову. А вот покупательницу не тронул… Ну, то есть кроме того, что разбил ей голову, больше никаких уродств не причинил.

Эта тетка как бы оказалась, к ее беде, не в то время и не в том месте. Но… мы проверяли, ничего общего эти три человека в своей жизни не имели. Да и возраст у них сильно разнится…

Макар со вздохом выпрямился, задумчиво пожевал свои тонкие губы, потом облизал их кончиком языка; тщательно вытерев влажные губы ладонью, он хмуро сказал:

– Ну, ты сам понимаешь, что это помимо того, что творится в Ярославле каждый день… ограбления, воровство, разбои, изнасилования… На фоне всех этих преступлений местный ОББ завел уголовное дело на банду, практикующую ограбления квартир эвакуированных граждан.

В последнее время бандиты как будто с цепи сорвались… должно быть, почуяли, что скоро хозяева вернутся. Вот и пытаются побольше урвать, пока имеется такая возможность. Но это так, к слову, чтобы более понятна стала характерная послевоенная обстановка в городе. Впрочем, такая напряженная обстановка сейчас наблюдается повсеместно, какой крупный город ни возьми.

Копылов по-отечески положил свои тяжелые ладони на плечи Журавлева, который тотчас сделал слабую попытку подняться со стула, но под нажимом сильных рук Макара покорно остался сидеть на месте.

– А теперь, Илья, слушай меня очень внимательно. Ты человек в органах новый, еще не успел пропитаться милицейским духом, который отпетые уголовники чувствуют издалека. По характеру, по поведению ты ничем не отличаешься от обычного фронтовика. Веди себя и дальше так же естественно, как вел себя прежде.

Он замолчал, сверху разглядывая молодое, но уже с горестными складками в уголках обветренных губ худощавое лицо, тонкие паутинки морщин, собравшихся возле пронзительно темно-синих глаз, прихваченные, словно легкой изморозью, седеющие виски. Болезненно поморщившись от сознания того, что парню в его юные годы пришлось много пережить, глухим голосом с заметной хрипотцой проговорил:

– Тебе, Илья, требуется самостоятельно внедриться в одну из банд Ярославля.