Свинцовая воля

Легенда такая: ты приехал из тамбовского села на механический завод устраиваться на работу. Причина того, что ты сбежал из дома, заключается в том, что твой двоюродный брат Герой Советского Союза Филимонов оказался главарем банды. И теперь тебе на родине нет покоя от бдительных граждан сельчан, которые тебя презирают и относятся с предубеждением. Одним словом, жизнь там стала невыносима, и ты сбежал в другую область искать лучшей доли. Потому как прошел всю войну и достоин лучшего к себе отношения.

Но если появится возможность жить припеваючи, не работая, ты, в общем-то, против этого ничего не имеешь. Мысль понятная?

Илья с готовностью кивнул, не сводя внимательного взгляда с увеличенных линзами очков глаз Копылова, вопросительно смотревших на него в упор.

– Будь очень осторожен, есть предположение, что в местном Управлении НКВД кто-то из сотрудников связан с бандой. С тобой на связь будет выходить Семенов.

Макар мельком взглянул на Леонтия, сидевшего рядом. Оседлав стул верхом, облокотившись на его спинку, тот с молчаливой сосредоточенностью прислушивался к разговору.

– Семенов у нас входит в местную группу по расследованию серии убийств. Немного позже он тебе более детально обо всем расскажет. Ближе к развязке к расследованию непосредственно подключимся мы с Игнатом Мачехиным. Ты его тоже знаешь. – Копылов ладонью вытер взмокший от долгого разговора лоб, усталым голосом обратился к Леонтию: – Семенов, введи его в курс дела… И чтоб комар носа не подточил.

 – Он несильно похлопал Илью по плечу, как бы напутствуя его на предстоящую операцию, которая должна, по его искреннему убеждению, завершиться благополучным образом.

Глава 4

Георгий Веретенников по прозвищу Жорик-Веретено и его закадычный корефан, известный в криминальных кругах по кличке Лиходей (что для законопослушных граждан было равносильно человеку особо опасному), а в миру имевший самое обычное безобидное имя Коля Коноплев, уже битых четыре часа безрезультатно околачивались на вокзале.

Они стояли у двери и каждого вышедшего из зала пассажира незаметно провожали пристальными взглядами, стараясь определить среди них залетного простака, которого без труда можно развести на «башли» или разжиться у него более-менее ценным барахлишком.