Тревожная весна 45-го

* * *

Ведь до тебя я не был уркаганом,

Но уркаганом ты сделала меня,

Ты познакомила с малиной и наганом,

Идти на мокрое не дрогнула рука…

Это было третье или четвертое исполнение песни о красивой и продажной Марьянке. Один из слушателей засыпал, покачивая знатным чубом. Другой пытался затушить папироску, но никак не мог попасть в приспособленную под пепельницу консервную банку. Лишь Сашок продолжал внимать печальной истории, позабыв про текущие по щекам слезы.

Попойка завершалась: двое допивали из четверти самогон, двое разбрелись по дому в поисках лежанки.

С верхнего этажа изредка спускался дед Гордей, коротким кивком докладывал Казимиру, что снаружи все спокойно, наливал себе стакан чаю, шумно отхлебывал, потом вытряхивал из пачки очередную папиросу и, кряхтя, возвращался на свой пост.

И только трое из присутствующих продолжали трезвую обстоятельную беседу.

– А что с рыжовьем[18 - Рыжовье (рыжа, рыжье) – золото.] будем делать? – Матвей задал вопрос, касавшийся самой насущной проблемы.

– Надо избавляться. На герище[19 - Герище – чердак.], что ли, ныкать? – поддержал Боцман. И, сдув пепел с папиросы, предложил: – Можа, раздуванить[20 - Раздуванить – разделить награбленное.] его, а? И дело с концом. Дале пущай каждый сам пристраивает…

Матвей с Боцманом осели в банде с первых месяцев ее существования. Оба были в авторитете и числились первыми помощниками Квилецкого. Матвей подался в столицу из подмосковного села Подъячево, именовавшегося в ту пору Обольяновом.

Поднял по пьяной лавочке на вилы не в меру ретивого председателя колхоза, трижды перекрестился, сплюнул на бездыханное тело и ушел густыми лесами в южном направлении.

Боцман не имел ни родственников, ни угла; в 1914-м призвался на службу в царский флот, где дорос до боцманмата. В беспокойном 1917 году дезертировал, добрался до Москвы и, случайно познакомившись с Кабановым, нашел свое место в его банде.

– Скопом это в ломбард не снесешь, – кивнул Квилецкий в сторону чулана, где покоился ящик с золотишком.

 – А если разложить на кучки, то определенно стуканут. Кто-нибудь из барыг окажется звонарем и пошлет весточку в МУР.

– Да, Урусов – пахан, а Старцев – не Ермолай. Вон как блат поломали за последнее время! – согласился Матвей. – Чего ж ты предлагаешь?

– Гомузом[21 - Гомузом – продажа краденного оптом.] придется сбывать.

– Где ж мы такого икряного[22 - Икряный (мохнатый) – богатый.] барыгу сыщем? – подивился Боцман.