Тревожная весна 45-го

Один кореш погиб, остальным главарь приказал уходить. Сам же остался и до последнего прикрывал отход товарищей.

Очнулся в тюремном лазарете – весь в бинтах и едва живой. Это его сильно удивило: с пойманными бандитами в военное время не церемонились – просто ставили к стенке. А тут чистота, уход, медсестры и трехразовое питание.

Начал осторожно расспрашивать персонал, кумекать, как быть дальше. По всему выходило, что вола вертеть[11 - Вертеть вола – лгать, выкручиваться при дознании.] бесполезно.

Академия[12 - Академия – заключение, тюрьма.] не светила, только вышка. Стало ясно: лечат и готовят к показательному процессу со смертным приговором. В назидание другим.

Ранение было опасным, но врачи постарались – Казимир начал поправляться. В один из погожих деньков на соседнюю койку поместили совсем плохого от болезни городушника[13 - Городушник – магазинный вор.]. Улучив момент тот шепнул: «Твои на воле землю роют. Нашли блатоватого[14 - Блатоватый – берущий взятки тюремный служащий.

]».

Появилась надежда. Квилецкий слегка повеселел.

Через некоторое время в палату вошли двое: один в коже и с властью на боку[15 - Власть на боку – револьвер в кобуре.], другой – с занятой барышней[16 - Занятая барышня – пишущая машинка.] под мышкой. Началась нудная исповедь: кто такой? Что да как? Сколько за хребтом грабежей? С кем из блатных водил дружбу?..

Казимир отвечал вяло или вовсе не отвечал. А когда «комиссар» отвлекся, второй сунул под матрац заточку и пару отмычек.

Выбрав удобный момент в канун Нового года, Квилецкий сунул блохачу[17 - Блохач – часовой, ночной караульщик.] под ребро заточку и удачно бежал из тюремного лазарета.

В тридцатых годах Квилецкий, или как значилось в его документах – Казимир Железнов, стал в банде полноправным паханом. Примерно в это же время в уголовном мире начало формироваться понятие «вор в законе». Будущие «воры» станут среди криминала белоручками, белой костью.

Их будет отличать личное неучастие в преступлениях, житие на средства общака, ведение переговоров, надзор за воровскими законами. А пока что территорию огромной страны делили меж собой паханы – уголовные авторитеты с самостоятельным статусом в воровском мире. Они не чурались любой работы и были гораздо ближе к рядовым членам банд. Вместе с ними они ходили на дело, вместе «нюхали воздух», всегда сообща и в равных долях делили добычу.