Всё по-взрослому

Веронике нравилось ощущать всей ладонью его приподнятое настроение. Ещё больше – руководить нескромными желаниями. Казнить или миловать – решала исключительно она. Но Егор был уверен в личной способности запросто высекать искру неистового женского вдохновения и любопытства, в личном праве принимать за двоих решения, в умении возбуждать страсть до точки кипения, до помутнения в мозгу.

Похоже, он ошибался. Как тогда, так и сейчас.

Странного характера дрожь прокатилась по телу, причиняя телесное и духовное страдание, выводя из равновесия.

Он не слепой, скорее всего, правильно расшифровал настроение жены. Мальчишка явно откликнулся на едва уловимые знаки внимания, загадочно улыбаясь в ответ на чувственную приманку. Основной инстинкт ошибается редко.

– Вряд ли это была случайность! Что мне с этим предчувствием делать, на стенку лезть? А если ошибаюсь? Отчего самое важное выясняется в конце, когда изменить ничего невозможно, когда жизнь состоялась, когда все мелодии сыграны, даже звуки вальса и близость в танце не прибавили счастья, лишь усилили драматизм ситуации? Почему жизнь мимолётна и в значительной мере случайна?

Мысли медленно разрушали привычный, сбалансированный во всех отношениях внутренний мир.

Его личный мир.

Странное ощущение. Словно у тебя, умирающего от голода, забирают последнюю кровь.

Егор долго не решался бросить монетку, – все врут, почему она должна открыть неудобную правду?

Щелчок. Ещё мгновение, пока серебряный диск кувыркался, он на что-то зыбкое надеялся.

Так не хотелось верить взбесившейся интуиции. Может быть, забыть, сделать вид, что ничего не происходит? Живут же люди в парах, не замечая друг друга: по инерции, по привычке. Изображая любовь, благополучие и счастье.

– Доброе утро, любимая! Извини, вечером буду поздно. Работа. А сам к любовнице. Супружеский секс для здоровья вечером в пятницу. И свобода от всего. В том числе от ответственности. Скучно, противно! Да и не получится. Врать не умею. А пора бы научиться.

Савельев первым соскочил с подножки автобуса при встрече, подал Рите руку.

Увидев Егора, суетливо отвёл взгляд, занервничал.

В глазах жены сквозило лихорадочное возбуждение, щёки и шея рдели пятнами, выдавая нервное напряжение, руки не находили себе места, глаза рыскали.

Поцелуй отвергла, по той же странной причине, что и при прощании.

Егор покрутил в ладони серебряную монетку, но бросать не стал, ограничился пристальным взглядом глаза в глаза.

Рита тоже не умела лгать.