Ружья и голод. Книга первая. Храмовник

– Табак оставь себе, – Белфард покосился на капеллана, – Что на счет Золотца?

– Ваша мадам свежеподкована и накормлена под завязку, – шутливо ответил интендант. – По пути пропитание она себе добудет сама – луговых трав там в изобилии. Также кобылу осмотрел ветеринар. Не смотря на почтенный возраст, она здорова, бодра и весела. Как он выяснил последнее, лучше спросить у него. Шоры на стойке, старые, но надежные. Конская броня там же.

– Путь долгий, мы пойдем налегке, – трибун поводил ладонью в отрицательном жесте.

 – Не хочу, чтобы лошадь быстро утомлялась.

– Как будет угодно, – угодливо ответил Кребс. – Остальные тоже отказались.

Белфард повернулся к Морану. Его глаза бегали, как у голодного веснушчатого хорька, и выражали крайнее любопытство.

– Ты, – обратился к нему Белфард. – Любитель строчить жалобы. Отныне ты поступаешь под мое командование и будешь выполнять мои приказы.

– Я здесь по воле Храмового Совета и выполняю его приказы, – огрызнулся Моран.

– Скажи, капеллан, что Свод говорит об этой ситуации? – обратился к Калавию Белфард.

 – Должен ли инквизиторий подчиняться моим указаниям.

– Он должен подчиняться приказам любого из нас, поскольку все присутствующие выше него по званию или опыту. А еще потому что у него на губах молоко не обсохло, – с презрением сказал Калавий. – Отвечая конкретно на твой вопрос – да, он обязан подчиняться любому твоему приказу. Ты трибун, и Храмовый Совет не имеет над тобой власти.

Свои слова он подкрепил рукой, которая опустилась на рукоять меча для большей убедительности.

– Ты слышал, Моран? – издевательски произнес Белфард. – Если ты хочешь выполнять волю Храмового Совета, оставайся в замке и дальше им прислуживай. Я повторяю, будешь ли ты выполнять мои приказы или я сию секунду обвиню тебя в ереси и отправлю на костер?!

– Буду, – пробубнил Моран.

– Буду, что, инквизиторий? – нажал трибун.

– Я буду выполнять твои приказы, трибун, – громко и раздраженно ответил Моран.

– Вот и славненько! Всегда приятно поутру намылить кому-то шею.

Это бодрит лучше горячего черного кофе, не правда ли? – сказал Белфард, потрепал Морана по плечу.

Бомо и Хобл прыснули от смеха.

– Если наш трибун закончил свои каламбуры, можем ли мы отправляться в путь? – прошипел Калавий.

– Разумеется, капеллан, разумеется, – с улыбкой ответил Белфард.

Когда ворота Обители с лязгом закрылись за их спинами, новоиспеченный трибун еще раз взглянул на крепость и ее высокие башни.